Восстание в «Собиборе» | Еврейский Обозреватель

Восстание в «Собиборе»

Семен БЕЛЬМАН, специально для «Еврейского обозревателя» | Номер: Декабрь 2013

Александр Печерский

Александр Печерский

В советские и уже в постсоветские времена в нашей стране были написаны много книг и статей, сняты десятки фильмов о восстаниях узников в немецких концентрационных лагерях и героических побегах из них советских заключенных и советских военнопленных. Как нам сегодня уже хорошо известно, в основном это были собирательные истории и сюжеты, призванные нести известную идеологическую установку о героизме советских людей.
Однако о самом знаковом и единственном в истории Второй мировой войны успешном восстании, закончившемся победой узников лагеря смерти «Собибор» – у нас не говорили и фильмов о нем не снимали, причем тоже по идеологическим (хотя несколько иным) причинам. Но вот недавно отмечалась 70-я годовщина этого восстания, и мы попытаемся восполнить этот пробел в отечественной историографии Второй мировой войны.
Октябрь 1941 года. Дальние подступы к Москве. Здесь в ожесточенных оборонительных боях под Вязьмой попадает в окружение, а затем и в плен, техник-интендант 2-го ранга (лейтенант) Александр Аронович Печерский. Еще недавно, в мирной жизни, Печерский руководил художественной самодеятельностью в своем родном городе Ростове-на-Дону…
В мае 1942 г. Печерский пытался бежать из плена, но был схвачен и отправлен в штрафной лагерь в Борисове. Затем его перевели в Минск. Сначала – в так называемый «Лесной лагерь», а после того, как выяснилось, что Печерский еврей, – в Минский рабочий лагерь СС. В сентябре 1943 г. в числе 2000 заключенных-евреев, среди которых находились 100 евреев-военнопленных, Александр Печерский был отправлен в расположенный на территории Польши лагерь смерти «Собибор».
Этот лагерь уничтожения был основан нацистами в апреле 1942 г. в лесистой местности вблизи железнодорожной ветки Влдава – Хелм, около одноименной деревни (Совиный бор) в районе Люблина. Лагерь использовался почти исключительно для уничтожения евреев, в основном из восточных районов Польши и из оккупированных германской армией районов Советского Союза, а также из Чехословакии, Австрии, Нидерландов, Бельгии и Франции. Среди жертв «Собибора» было некоторое число военнопленных – неевреев, а также цыган. Всех депортированных в лагерь убивали немедленно. Исключение делали только для небольших групп мастеровых, оставляемых в живых для технического обслуживания лагеря и кухни, которая кормила персонал. Лагерь был небольшой и занимал площадь менее одного квадратного километра.
Его окружали три полосы-ограды из колючей проволоки, через которую был пропущен ток, и расположенные между ними глубокие канавы с водой. Далее шли минные поля и насыпной земляной вал, чтобы скрыть от посторонних глаз то, что происходило в лагере. Следует подчеркнуть, что «Собибор» был единственным нацистским лагерем, окруженным минным полем. Охрана лагеря состояла примерно из тридцати эсэсовцев и ста украинских охранников-коллаборационистов, которые несли патрулирование вдоль ограды, стояли на вышках, а также включали оборудование, которое запускало газ в камеры. Лагерь был разбит на три сектора. Секретность была основой всего. И немцам действительно удавалось сохранить в тайне назначение движения эшелонов с обреченными, несмотря на то, что в аппарате уничтожения участвовали тысячи людей. И почти никто из четверти миллиона евреев, привезенных в лагерь и уничтоженных там за все время его существования с апреля 1942-го по октябрь 1943 года, ничего не знал и ни о чем не догадывался. А как вообще ведут себя люди в подобных ситуациях? Наверное, надеются на лучшее, на спасение…
В апреле нынешнего года мне довелось побывать в мемориальном комплексе на территории бывшего концентрационного лагеря «Заксенхаузен» под Берлином. «Заксенхаузен» не был лагерем уничтожения, а был концентрационным лагерем, но в нем нацисты убили 100 000 человек разных национальностей, в том числе десятки тысяч советских военнопленных. Нам во время посещения комплекса рассказали, как нацисты обманывали людей, доведенных тяжелейшей работой и голодом до нечеловеческого состояния. Заключенного приглашали к…. врачу. Безусловно, истощенный больной человек воспринимал такое приглашение как определенную надежду. В первой комнате человек в белом халате просил больного открыть рот (смотрел с одной целью – нет ли там золотых зубов). Затем предлагал «пациенту» перейти в другую комнату. В ней за столом сидел другой «врач», а вплотную к стене стояло известное медицинское приспособление – линейка для измерения роста. Заключенный прижимался спиной к линейке – и тут же бывал убит выстрелом в затылок, через отверстие в линейке, проделанное специально на уровне головы. На наш вопрос о восстаниях и бунтах в лагере мы услышали: «Какие восстания? Людей доводили до такого состояния, что они, кроме как о еде и тепле, вообще ни о чем не могли думать»…
В «Собиборе», чтобы обмануть обреченных на смерть, на железнодорожной платформе был установлен транспарант, гласивший «К сведению евреев! Вы находитесь в транзитном лагере, откуда будете посланы в трудовой лагерь. Дабы уберечься от эпидемии, вы должны отдать всю вашу одежду и вещи на дезинфекцию. Все ваши вещи будут возвращены». Газовые камеры же были замаскированы под душевые и находились вблизи от крематориев и могильных ям в одной из изолированных частей лагеря.
23 сентября 1943 года в лагерь прибыл эшелон из Минска. Узники «Собибора», пожалуй, впервые увидели евреев-красноармейцев и офицеров в военном обмундировании. Почти все депортированные были немедленно отправлены в газовые камеры, только небольшую группу ремесленников и военнопленных оставили пока в живых.
Нужно отметить, что ко времени прибытия минского этапа несколько попыток побега заключенных из лагеря уже было. Так, в январе 1943 года из «зоны уничтожения» бежало пятеро еврейских заключенных. С ними бежали и два охранника-украинца. К сожалению, польский крестьянин донес на них, указав куда они бежали, и в ходе погони все семеро были убиты. Первая же подпольная группа была создана в лагере в июне 1943-го. В нее входили в основном бригадиры мастерских. Но тогда, в сентябре 1943 года, у узников «Собибора» появилась надежда: ведь эти советские военнопленные-евреи были людьми, которые умели воевать, и не потеряли человеческого облика. Присмотревшись к «новичкам», узники предложили общепризнанному руководителю военнопленных Александру Печерскому (предложили через переводчика, так как не знали русского языка, а Печерский не понимал идиш) совместно организовать массовый побег, сразу снабдив Печерского самыми подробными сведениями о лагере. В первоначальном плане побега речь шла о прорытии туннеля за одним из бараков, который бы вел за пределы лагерной зоны. Для этого требовалось около двух недель. Минусы плана были очевидны: очень трудно вывести 600 человек через узкий туннель, и опасность провала была исключительно велика.
И все же узники начали рыть туннель, но 8-9 октября полили сильные дожди, и туннель разрушился. Тогда решили действовать иначе. Новый план был предельно прост. Он строился на пунктуальности немцев. В назначенный день в полдень вся нацистская верхушка лагеря должна была быть приглашена в мастерские для примерки одежды и обуви. В каждой из мастерских по два узника из числа советских военнопленных-евреев должны были поджидать «своего» немца и прикончить его с помощью портного или сапожника. И сделать это нужно было тихо, без шума. Ножи и топоры были заранее изготовлены в слесарной мастерской. В 16-00 планировалось выключить электрический ток и перерезать связь, в это же время заключенные, работавшие в гараже, должны были вывести из строя автомашины, а группа жестянщиков – выкрасть оружие из жилых бараков охранников. В 17-00 в лагере обычно происходило построение. Узники обязаны были выстроиться в шеренги. Было принято решение, что впереди в этот раз встанут военнопленные из России. Ряд трудностей был связан с существованием других тайных групп, которые самостоятельно планировали побег, и опасностью доносов (нужно было оповестить всех заключенных о восстании), а также с отсутствием оружия (поэтому было решено начинать не с атаки на склад оружия, а с « тихого уничтожения» эсесовцев, чтобы добыть оружие до начала массового восстания).
Встреча уцелевших узников Собибора. Слева направо: Е.Литвиновский,  А.Вайспапир, А.Печерский, А.Вайцен, Н.Плотницкий, С.Розенфельд

Встреча уцелевших узников Собибора. Слева направо: Е.Литвиновский,
А.Вайспапир, А.Печерский, А.Вайцен, Н.Плотницкий, С.Розенфельд

Днем восстания было назначено 14 октября, канун праздника Суккот. В лесах еще была листва, что позволяло бежавшим укрыться….
Восстание началось вовремя. Первым был убит исполняющий обязанности начальника лагеря Иоганн Нойман. Он вошел в мастерскую, снял портупею и положил ее на стол. Когда портной нагнулся, чтобы пометить мелом шов, настал черед действовать военнопленным… Таким же образом и в других мастерских было ликвидировано еще одиннадцать эсесовцев. Непунктуальность спасла коменданта первого сектора лагеря Карла Френцеля. Он вовремя не пришел осмотреть заказанный им шкаф и остался жив. Тем временем была перерезана телефонная связь и отключен ток. В 17-10 староста Порицкий дал свисток – сигнал к построению. И именно в это время обершарфюрер Бауэр, ведавший газовыми камерами, неожиданно наткнулся на плохо спрятанный труп эсесовца. Бауэр открыл беспорядочный огонь. Начальник полицейской охраны, услышав выстрелы, выбежал на площадь, и был тут же убит топором. Охранники открыли огонь по толпе. Мгновенно оценив ситуацию, Печерский понял, что запланированный захват оружейного склада уже невозможен. Он скомандовал «Вперед!» – и восставшие побежали к воротам и на штурм ограждений. Пленные красноармейцы, вооруженные похищенным и захваченным в схватке с нацистами и охранниками (было убито тридцать охранников) оружием, отстреливались, прикрывая беглецов с тыла. Уже более 200 узников были убиты во время боя внутри лагеря. Преодолевшие проволочные заграждения и рвы попадали на минные поля. В воздух взлетали тела людей, подорвавшихся на минах. Всего каких-то 250 метров отделяли лагерь от леса, но весь этот путь был усеян трупами. Из шестисот заключенных лагеря на свободу вырвались почти четыреста, однако около половины из них погибли на минных полях, окружавших лагерь, или были уничтожены через некоторое время немцами и их пособниками в ходе большой облавы.
И все же 22 октября 1943 года небольшая группа беглецов, возглавляемая Печерским, все же добралась до брестских партизан. К концу войны уцелело около 50 участников восстания.
Сразу после подавления восстания нацисты ликвидировали лагерь, разрушив все его строения, вспахав территорию и высадив на месте лагеря лес. После окончания войны на этом месте возвели памятник жертвам «Собибора»…
В партизанском отряде Печерский был подрывником, затем воевал в частях Красной армии в 15-м отдельном штурмовом стрелковом батальоне (разновидность штрафного батальона – ведь был в плену). Выжить в штурмовом батальоне шансов было мало. Но он выжил. В августе 1944 г. в одном из боев он был тяжело ранен, и тогда появилась справка о том, что … «свою вину (!) перед Родиной Александр Печерский искупил кровью», и после долгих месяцев, проведенных в госпиталях, демобилизован по ранению в звании капитана.
После войны Александр Печерский жил в Москве, долго не мог устроиться на работу. В 1955 г. переехал в Ростов-на-Дону, был рабочим, бригадиром на одном из предприятий города. В 1963 г. в Киеве Печерский выступил свидетелем обвинения на процессе одиннадцати вахманов (охранников лагеря) из «Собибора».
Я буду не искренен, если не сообщу, что после войны в 1946 году в Москве все же была издана книга Александра Печерского об этом восстании на идиш — «Дер уфштанд ин «Собибур»» («Восстание в «Собиборе»). Но внимательный читатель заметит: Печерский не знал идиш. Правильно, не знал, но в том-то и дело: книгу, видимо, специально перевели и издали на идиш, чтобы доступна эта история еврейского героизма была немногим.
Александр Аронович Печерский умер в Ростове-на-Дону в 1990 году. В последние годы жизни он дал еще несколько интервью. В СССР уже была перестройка…
По состоянию на декабрь 2010 года в живых оставалось только пятеро участников восстания в «Собиборе», один из них — Алексей Вайцен — жил в России, в городе Рязань.
Все помнят недавний судебный процесс в Германии над Иваном Демьянюком – надзирателем, который обвинялся в причастности к убийству 27 000 заключенных лагеря «Собибор». В феврале 2009 года прокуратура Мюнхена подтвердила подлинность принадлежавшего Демьянюку служебного удостоверения, выданного ему нацистами в «Собиборе» в 1943 году, а Алексей Вайцен оказался единственным из живых узников, кто узнал в 90-летнем Демьянюке надзирателя лагеря смерти.
В 2011 году в «Новой газете» я прочитал статью старшего помощника прокурора Рязанской области Дмитрия Плоткина. В этом материале есть такие слова: «В память о подвиге Печерского в США воздвигли стелу и сняли художественный фильм «Побег из «Собибора»». В Израиле его именем власти назвали улицу (кстати, 16 октября 2012 года в Тель-Авиве был открыт памятник Александру Печерскому – С.Б.).  В России в честь Александра Печерского нет ничего…».
Вот почему нам, живущим сегодня, нужно и должно с гордостью вспомнить об организаторах и участниках того героического восстания. Этого забывать нельзя.