«Бабий Яр» повлиял на мою жизнь», — Матвей Вайсберг, иллюстратор украинского издания романа Анатолия Кузнецова
Есть книги, которые повлияли на мою жизнь. Одна из них – «Бабий Яр».
Мне было лет десять, когда я прочитал в журнале «Юность» роман Анатолия Кузнецова. Даже изрезанный цензурой вариант (о чем мы тогда не знали), произвел на меня, мальчика, впечатление. Правда о Бабьем Яре, которую скрывали, как кровь из ран сквозь ткань слов, проступала красными пятнами наружу.
В списках расстрелянных в Бабьем Яру есть моя двоюродная бабушка Гримбарг Соня Иосифовна, хотя я помню из разговоров отца и бабушки, что из нашей семьи она там не единственная. Но спросить уже не у кого.
Мои родители никогда не скрывали от меня правды о так называемом «еврейском вопросе», или попросту говоря, антисемитизме в советском союзе. А он был безумным. К примеру, отец мой поступал в вузы семь раз. Высшего образования он так и не получил. Моя мама поступила в художественный институт благодаря вмешательству Николая Бажана, который знал до войны ее отца, моего деда, еврейского поэта Матвея Гарцмана, погибшего в 1943-м, как тогда говорили, «смертью храбрых». Если бы дед не погиб, он был бы репрессирован вместе с Еврейским антифашистским комитетом, где были расстреляны его друзья и знакомые — Соломон Михоэлс, Лейб Квитко, Давид Гофштейн, Ицик Фефер, Перец Маркиш.
Отыгралась советская власть на его вдове, моей бабушке Нине Янкеловне Басис-Гарцман. Ее осудили на 10 лет лагерей с конфискацией имущества. Когда вертухаи пришли за имуществом, конфисковывать по сути было нечего: какие-то табуретки и старые юбки.
Мама вспоминала, что вертухаям было стыдно смотреть в глаза маленьким девочкам – моей маме и ее сестре. На суд мой прадед Янкель Басис привел миньян – 10 евреев, молившихся за его неверующую дочь. Бабе дали по году за каждого еврея.
За свою жизнь я много раз перечитывал «Бабий яр» Анатолия Кузнецова. Как любил говорить мой отец: «Правда не тускнеет от повторений». Так получилось, что судьба связала меня с этим местом даже географически: моя художественная школа находится рядом с Бабьим Яром, и я, школьник, много времени провел среди странных памятников-мацев еврейского кладбища, которое впоследствии было застроено телецентром.
Я был на открытии странного советского памятника, где присутствующие спрашивали друг друга: «А кто в этом памятнике еврей?»
Много лет спустя, уже при полномасштабном вторжении, Роза Тапанова, директор Национального историко-мемориального заповедника «Бабий Яр» предложила мне сделать муралы-росписи на территории заповедника. Это была большая честь для меня.
Менора и трезубец переплелись, защищая Украину, теперь уже от «окончательного решения украинского вопроса». «Ангел ВСУ» по росписи ведет воинов под украинским флагом в бой против нового страшного нашествия.
Судьба в очередной раз связала меня с этим местом. Участвовать как художнику в издании украинского перевода большого эпохального романа Анатолия Кузнецова – честь для меня. Писать что-то вроде предисловия — вообще чудо из чудес. Если бы об этом рассказали тому десятилетнему мальчику, читавшему журнальный вариант «Бабьего Яра», он бы в это никогда не поверил.
Но судьба и люди выбрали меня, и я благодарен.
Так победим!
Слава ВСУ!
Слава Украине!
