Елена ПЛЕТИНСКАЯ: Предательство, которое невозможно простить
Кибуц Беэри. Здесь жила еврейская семья, радушно принимавшая арабских соседей. Которые в «черную субботу» показали, что такое благодарность по-газаватски. Фото: IsraGeo.com
Кибуцники Пригазья привечали соседей, помогали им с трудоустройством, пробивали разрешения и отвозили в израильские больницы, приглашали в свои дома на обеды и ужины. А потом эти самые соседи вели по знакомым адресам боевиков, а часто и сами принимали участие в издевательствах и убийствах тех, кто искренне пытался с ними дружить…
Я не политик. Я не аналитик. Я человек, который видел, как рушится вера в добро. Видел, как те, кому мы помогали, кому доверяли, кому протягивали руку, обернулись против нас с ножом в спину, автоматами в головы, взрывчаткой в дома.
Мы, израильтяне, верили в возможность мира. Мы лечили их детей в наших больницах. Давали работу, делились хлебом, строили мосты. Наши кибуцники не просто надеялись — они жили этой надеждой. Они верили, что доброта сильнее ненависти.
А потом пришёл чёрный день 7 октября.
И те, кого мы считали соседями, стали наводчиками. Те, кто ел наш хлеб, показали, где живут наши семьи. Где спят наши дети. Где легче убивать. И когда наших людей — изувеченных, изнасилованных, сломленных — везли в Газу, на улицах раздавали конфеты. Люди радовались. Женщины, старики, дети — все радовались боли, радовались смерти.
Это не просто трагедия. Это — предательство. Это — моральная катастрофа.
И когда за каждого заложника, прошедшего через ад, мы вынуждены отдавать десятки и сотни террористов с кровью на руках — это не гуманизм. Это подлость. Это плевок в лицо жертвам. Это сигнал врагу: «Захватывайте ещё, мы всё равно заплатим».
А что в Газе? Там нет мирного населения в привычном смысле. Потому что, когда ребёнок с малых лет учится ненавидеть, когда радость от убийства становится нормой, когда молчание — это соучастие, — тогда общество перестаёт быть гражданским. Оно становится оружием.
Да, кто-то скажет:
«Не все там такие».
Возможно. Но пока большинство молчит, пока не вырастет хотя бы одно поколение, не заражённое ядом ненависти, — говорить о мире рано. Мы не обязаны закрывать глаза на реальность ради политкорректности. Мы обязаны защищать своих.
И мы будем.
