Биробиджан на Аляске
Там, где живет народ избранный, но отмороженный
Фото из Еврейского музея Аляски — автора
Александр СМОЛЯНСКИЙ
Аляска продолжает меня удивлять.
Я даже не про умопомрачительные красоты. А хотя бы про то, что даже тут меня повсюду преследует дух пионеров: то натыкаюсь в Анкоридже на «Дом пионеров» (Pioneers House), то обнаруживаю, что нас поселили в «Пионерскую комнату» — именно так называется наш номер. И не надо говорить, что «это не то». Все равно осадочек остается.
Позавчера написал про аляскинский город, уместившийся в одном большом доме, вчера в музее Анкориджа обнаружил выставку, посвященную холодной войне в космосе. Лучшим экспонатом были маски советских вождей под алым «переходящим знаменем за высокие показатели в социалистическом соревновании» (так и хочется добавить — друг с другом), а сегодня полдня провел еще в одном музее, но в каком!
В Еврейском музее Аляски!
В самых смелых фантазиях я бы не мог поверить в его существование.
Но как выяснилось, евреи присутствовали на Аляске еще до ее покупки у России — как мехоторговцы, работавшие на Российско-Американскую компанию.
После этой удачной «сделки» именно еврейский солдат Бенджамин Леви спустил российский флаг и поднял американский.
И первым мэром Анкориджа в 1920-х выбрали еврея Леопольда Давида.
В 1948 году мэром стал уроженец Покрова Дж. Луссак, приехавший в 1900 в Нью-Йорк без копейки в кармане.
Третьим еврейским мэром Анкориджа в 2015 году избрали Итана Берковица.
Видимо, у народов севера любовь к евреям в крови, иначе не назначили бы губернатором Чукотки Романа Абрамовича.
Евреев на Аляске шесть тысяч, половина из них живет в Анкоридже. Поддержание еврейских традиций требует усилий: кошерная еда часто доставляется самолетом, а определить время начала и окончания шаббата под силу не каждому: из-за белых ночей не видна ни первая звезда, ни последняя.
Но евреи выживают. Их даже в шутку называют Frozen Chosen (в вольном переводе «Народ избранный, но отмороженный»).
Даже во время Золотой лихорадки в ее эпицентре, городе Доусон, жило 200 евреев.
Один из них совершил нечто для меня совершенно непредставимое.
Когда золото в районе Доусона стало иссякать, поползли слухи, что в городке Ном драгметалл валяется буквально на речном берегу.
Началась Номская золотая лихорадка. И тысячи старателей помчались из Доусона в Ном, до которого было 2000 километров снегов и торосов.
Пляжные россыпи нельзя было застолбить — надо было просто приехать, купить лопату и начать промывать песок. Главное — успеть раньше других. И вот девятнадцатилетний еврейский парень Макс Хиршберг решает обогнать конкурентов на велосипеде.
Когда я это прочел, то подумал, что тут какая-то опечатка или я на местном холоде окончательно забыл английский.
Оказалось, все верно — смышленый паренек поехал не «по тундре в метель», а по утрамбованным зимним почтовым и собачьим трассам, по замерзшей реке Юкон. Это позволяло держать темп и даже пользоваться попутным ветром на льду, где велосипед шел быстрее упряжек.
Когда однажды у Хиршберга порвалась цепь, он нацепил какую-то тряпку на палку, воткнул палку за ворот и как парусник продолжал свой путь в Эльдорадо, радуясь, что велосипед, в отличие от собак, даже кормить не надо.
Но эта история меркнет перед двумя другими, про которые я узнал в Еврейском музее Аляски.
Первая — про то, как Аляска чуть не сделалась Биробиджаном.
Оказывается, сразу после «Хрустальной ночи» 1938 года заместитель американского министра внутренних дел Гарри Слаттери предложил спасти немецких и австрийских евреев, переселив их на Аляску в специально выделенные для этого места. Дело благородное и к тому же поспособствует развитию американского крайнего севера.
Нет бы отправить евреев в тепло, на юг, а их все время норовят послать на север: Сталин на северо-восток, американцы — на северо-запад.
Изобретательность Слаттери состояла в том, что, расселив евреев на Аляске, он мог обойти американские ограничения на иммиграцию, ведь Аляска в то время формально была не штатом, а инкорпорированной территорией.
Расселять собирались в четырех регионах. Названия двух из них особо отозвались в моем сердце. Первый — это Baranof Island. Второй — город Petersburg, хоть и не имеющий отношения к городу, где я родился, но все равно расположенном на Mitkof Island.
Хоть и был первый остров назван в честь Александра Баранова, главы Российско-Американской компании, а второй — в честь русского адмирала, но согласитесь, загонять евреев на остров Баранов и на остров Митьков — это уже перебор.
К тому же Рузвельт соглашался только на 100000 иммигрантов, и евреям среди них отводилась квота в 10%.
Президент Американского еврейского конгресса предупреждал, что смелый план Слаттери создаст «ошибочное и вредное впечатление, будто евреи захватывают часть страны для поселения».
Антииммиграционное лобби пугало пятой колонной, троянскими конями и агентами под видом беженцев.
Отдельная интрига — позиция губернатора Территории Аляска, Эрнеста Грюнинга, тоже еврея. Он был против из-за натянутых отношений с начальником Слаттери, министром внутренних дел.
В итоге затея провалилась.
Позже, правда, она воплотилась романе Майкла Чэбона The Yiddish Policemen’s Union, где рассказывается о мире, в котором Конгресс все-таки дал ход плану Слаттери и на Аляске возник таки крупный еврейский анклав.
Вторая история, услышанная в еврейском музее, поразила меня не меньше первой.
Разумеется, я знал о знаменитой операции по эвакуации йеменских евреев в Израиль в 1949-1950 годах. Но оказалось, что одним из главных ее участников была компания Alaska Airlines.
Авиакомпания из Аляски была в те годы совсем небольшой, но именно ей Джойнт поручил осуществить эту операцию. Причина была простой — только что завершилась советская воздушная блокада Западного Берлина и одним из главных участников американского воздушного моста, спасшего два миллиона человек, была компания Alaska Airlines. Так что у летчиков этой компании имелся уникальный опыт.
Безостановочный воздушный мост — именно это требовалось для срочной эвакуации йеменских евреев после того, как в Адене в декабре 1947-го произошёл крупный погром с десятками убитых и разрушенными еврейскими кварталами. На фоне арабо-израильской войны 1948 года это стало сигналом к тому, что спасать евреев надо немедленно.
Джойнт профинансировал и спланировал перевозку; британские власти разрешили создать транзитный лагерь; авиакомпании (в большой степени именно Alaska Airlines) организовали сотни рейсов Аден — Израиль.
Правда разрешение на эвакуацию со стороны имама сопровождалось жесткими условиями: требованием срочно распродать все имущество, включая землю и скот, поэтому большинство выезжала почти без денег.
Всю общину, около 50000 евреев, эвакуировали тогда за полтора года. Посмотрите на фото этих людей.
Я вышел из музея, думая о том, что бы стало с этими йеменскими евреями сегодня, при хуситах и прочих радостях, не спаси их тогда Израиль. И о том, как упорно не желают спасать «страдающих жителей Газы» их единоверцы из 57 стран-членов Организации исламского сотрудничества.
И тут меня ждало последнее открытие этого странного дня — напротив маленького еврейского музея высилось огромное здание Любавичского центра.
Мы, разумеется,зашли. И я немедленно оказался в объятиях американского раввина.
На меня был тут же наложен тфилин. И это стало окончательным подтверждениям того, что день прожит не зря!
