БАШНЯ ПОД КЕДРОМ

Александр МАЙСТРОВОЙ | Номер: Февраль 2015

Башир Пьер Жмайель

Башир Пьер Жмайель

Наследники финикийцев и союзники крестоносцев христиане-марониты на протяжении 1500 лет ведут борьбу за выживание на собственной земле

ФИНИКИЙСКОЕ ВОИНСТВО
Средневековые хроники повествуют, как отряды “франков” (крестоносцев), двигаясь весной 1099 года вдоль побережья Финикии (нынешний Ливан), узнали, что навстречу им идет вооруженное войско. Крестоносцы были уже готовы взяться за оружие, когда увидели над вражеским войском флаги с крестом. С улыбками и приветственными возгласами пришельцы направились в сторону предводителей крестоносцев. “Это были марониты, которые стали крестоносцами четыре столетия назад, и с энтузиазмом влились в наши ряды”, — пишет хронист.
Какими увидели их европейцы? “Это народ, живший в Финикии, от края территории Ливана до города Jbeil… Это очень сильные люди, привыкшие к оружию. Они оказали бесценную помощь нашим христианам”, — пишет известный средневековый историк William of Tyr. Именно марониты быстро, кратчайшими тропами, вывели “войско Христово” к Иерусалиму, а потом “смело участвовали вместе с “франками” во взятии Святого города”, пишет другой хронист Rene Ristelhenber.
Марониты стали союзниками Святого престола в его походе против мусульман, выразив беспрекословную верность Ватикану. В благодарность Папа Римский даровал им свое благословение и привилегии, пригласил маронитского патриарха на участие в экуменическом совете.
С того времени марониты сохраняют непоколебимую верность Святому престолу. Отныне девиз Gloria Libani data Est (“Во славу Ливана на Востоке”), обвивающий башню под сенью кедра под Папской тиарой с жезлом, красуется на гербе маронитского патриархата.

Во время правления крестоносцев марониты защищают святые места, сопровождают паломников и легатов, а за свою верность получают всевозможные привилегии: лучшие участки земли и престижные должности при дворах “франкских” королей.
История повторилась, когда в 16 веке Святой Престол вновь начал возвращаться на Ближний Восток. “Ватикан передал контроль над святыми местами францисканцам, но поскольку они были незнакомы с местными реалиями, Папа обратился за помощью к нашему патриарху”, — с гордостью говорит Экзарх Иерусалима, Иордании и палестинских территорий, архиепископ маронитский Хайфы и Святой земли Пауль Н.Сайах в Foyer Mar Maroun в Старом городе Иерусалима.

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
Маронитский экзархат найти не так просто, хотя располагается он рядом с Яффскими воротами Старого города. Узкий проход в каменных стенах выводит к улице Maronite Convent st, где расположен экзархат в Иерусалиме. Кабинет уставлен книгами по истории и религии, папками с документами, фотографиями, из которых выделяется та, что запечатлела встречу архиепископа с Папой Римским. Седовласый и смуглый, в черной до пола рясе и большим серебряным крестом на груди, архиепископ Сайах выглядит собранным, энергичным человеком. Прямой, внимательный взгляд, густые брови и крупные волевые черты лица придают ему строгость и величественность.
Церковь в Старом городе марониты построили в конце 19 века, однако в самом городе жили с ранних веков нового тысячелетия, еще до прихода крестоносцев.
“После Схизмы мы были единственной восточной церковью, которая полностью осталась частью Святого престола”, — подчеркивает мой собеседник.
Что было прежде? На этот вопрос нет однозначного ответа.
Основателем маронитской церкви является, по преданию, Святой Марон, отшельник, живший в горах Сирии, неподалеку от Антиохии, в 4 веке н.э. Традиция гласит, что он основал много монастырей, исцелял больных и убогих и обрел множество последователей. Известно, что он умер в 410 году, породив аскетическое движение, которое позднее оформилось в маронитскую церковь. Пауль Н.Сайах цитирует Theodoret, Bishop of Cyr, который рассказывает, как Святой Марон превратил руины древнего языческого святилища в базилику, и принимал там страждущих и увечных. Его тело было перенесено на юг, в Ливан, а над захоронением воздвигнут монастырь.
После Халкедонского собора последователи Святого Марона были обвинены в монофизитстве. Византия бросила войска против “раскольников” и огнем и мечом прошлась по Антиохии, разрушив монастыри и уничтожив 350 монахов-маронитов. Согласно другим источникам, марониты были монофелитами.
Сами марониты утверждают до сих пор, что вовсе не были “еретиками”, и оказались жертвами козней, но проверить это сейчас уже невозможно. Так или иначе, в 5-6 веках они стали автономной церковью: избрали своего патриарха, разработали устав церковной жизни и литургию. Богослужения марониты сегодня совершают как на сиро-арамейском, так и на арабском языках. До сих пор, как 1500 лет назад, духовенство маронитов (кроме монахов) имеет право вступать в брак. В остальном, несмотря на некоторое своеобразие, марониты полностью придерживаются католических канонов.
“С 8 века патриарх у маронитов — духовный и национальный лидер, ответственный за состояние общины. Именно Patriarch Elias Howaiek вел переговоры о создании ливанского государства в Париже после распада Оттоманской империи. Он нес ответственность и за политическую безопасность общины и за безопасность самого Ливана. Патриарх избирается демократическим путем и это дает ему право принимать важные политические решения”, — объясняет Сайах.

Колокольня маронитской церкви

Колокольня маронитской церкви

ПОД ВЛАСТЬЮ ПОЛУМЕСЯЦА
После создания арабского халифата в 7 веке большая часть маронитов перебралась из северо-западной Сирии в труднодоступные горы в Ливане. Здесь они, построив крепости и укрепленные монастыри, раз за разом отбивали атаки арабов.
К тому времени нынешние земли Ливана населяли Maradates, выходцы из Ирана, отличавшиеся огромным ростом и невероятной силой (“Маред” переводится как “гиганты”). Обращенные в христианство монахами-маронитами, они стали мощной опорой маронитам. Хроники повествуют, как молодой и необычайно храбрый вождь маронитов Sem’an нанес несколько болезненных поражений мусульманам, а во время междоусобных войн мусульман вторгся вглубь сирийской территории. Знаменитый арабский полководец и халиф Муавия, пытаясь изолировать маронитов, расселил в Ливане мусульман, однако надежный буфер так и не создал. Марониты продолжали свои вылазки, и, в конечном счете, халиф предпочел заключить с ними унизительный мир с ежегодными подношениями. В отличие от остальных христиан, оказавшихся под властью полумесяца, марониты получили равные права с мусульманами и могли селиться там, где считали нужным.
Период благоденствия продолжался недолго. Разгром крестоносцев повлек за собой резкое усиление ислама и жестокие преследования. Новые правители святой Земли, мамлюки, опасались маронитов и стремились всячески ослабить их. Кульминацией погромов и гонений стала массовая резня монахов в 1367 году. Хотя патриарх сумел бежать и укрылся с горсткой приближенных в Qadish valley, потери маронитского духовенства были невосполнимы.
Относительный период спокойствия наступил с воцарением Османской империи в 1510 году. После же подписания соглашения между султаном Сулейманом Великолепным и французским королем Франциском I в 16 веке, разрешавшего возвращение на Ближний Восток миссионеров-католиков, возобновились и прерванные отношения между маронитами и христианским миром. Более того, на протяжении столетий воинственные марониты были заступниками более слабых и зависимых церквей на Ближнем Востоке.
Тем не менее, как и любая великая держава, Османская империя следовала знаменитому принципу “разделяй и властвуй”, и народы Ливана в полной мере испытали на себе последствия этой политики. Спровоцированный турками конфликт между друзами и маронитами, привел к страшным последствиям для последних. В 1860 году 20 тысяч маронитов были убиты турками и друзами, множество церквей разграблено и сожжено, десятки тысяч бежали в Европу. Трагедия повторилась во время Первой мировой войны, когда треть маронитов погибла или вынуждена была вновь бежать из Ливана.

В СМУТЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
Третий “исход” произошел во время гражданской войны в Ливане. Парадоксальным образом, марониты, проложившие Ливану путь к независимости, заплатили самую высокую цену во время распрей в этой стране. Причиной гражданской войны в Ливане в 70-х годах стали произвол и насилие банд из ООП, перебазировавшейся в Ливан из Иордании после неудачной попытки свержения режима короля Хусейна. Третируя местное население, и особенно христиан, “борцы за освобождение Палестины” создали ад на юге Ливана и спровоцировали ответную реакцию бойцов христианской милиции “Катаиб” (“Ливанские фаланги”) во главе с Баширом Жмайелем, в апреле 1975 года. С этого момента началось восхождение Башира Жмайеля, сумевшего во главе “фалангистов” противостоять коалиции из палестинцев, друзов, их мусульманских сторонников в Ливане и сирийцев. Жмайель погиб от рук сирийского наемника 14 сентября 1982 года в результате взрыва в штаб-квартире партии “Катаиб”, через несколько недель после избрания президентом. После этого христианскую общину начали раздирать распри, которые сыграли на руку ее врагам. Началось массовое бегство маронитов, сопровождавшееся резней и погромами. Сегодня маронитская община остается расколотой, а один из бывших непримиримых врагов Сирии, генерал Мишель Аун, стал союзником сирийцев, Ирана и “Хизбаллы”.
“В отношениях с мусульманами у нас были добрые времена, но были и тяжелые конфликты, — разводит руками Пауль Н.Сайах. — Но и сегодня мы продолжаем влиять на судьбу своей страны. Наш патриарх был первым, кто призвал к уходу сирийской армии из Ливана. Многие политики и журналисты обсуждали тогда его заявление”.

ИЗРАИЛЬ: МЕЖДУ ЕВРЕЯМИ И МУСУЛЬМАНАМИ
Сегодня в Ливане проживает около миллиона маронитов. По ливанской конституции, маронит избирается президентом Ливана. Сравнительно небольшие общины маронитов живут в Сирии, Египте, США, Бразилии, Аргентине, Канаде, Австралии, на Кипре и в других странах.
В Израиле, главным образом в Галилее, живет около 9 тысяч маронитов, в Иерусалиме — около тысячи. Епископат, который возглавляет Сайах, находится в Хайфе. По словам Сайаха, марониты, как и другие христианские общины, не сталкиваются с какой-либо формальной дискриминацией, но чувствуют себя не всегда комфортно. “Конечно, мы не сталкиваемся с какими-либо преследованиями, — объясняет он. — Просто мы незначительное меньшинство, которому нелегко найти свою нишу. Евреи не отличают нас от арабов-мусульман. Для них мы просто арабы. Мусульмане, со своей стороны, считают нас “неверными” и относятся соответственно”.
Маргинальность еще горше, так как марониты всегда гордились своей самобытностью и достижениями. Не только в Ливане, но и в Израиле они — одна из самых образованных общин. Стремление к образованию всегда было свойственно этой общине, а создание маронитского колледжа в Риме в 16 веке стало толчком к просвещению в их среде. До сих пор на Ближнем Востоке, желая подчеркнуть чью-то образованность, говорят “образован, как маронит”.
Наконец, есть еще один момент, дающий маронитам повод гордиться своим достоянием. Многие из них убеждены, что являются потомками древних финикийцев.
Один из древнейших народов Восточного Средиземноморья, пронесший через историю свою неповторимость, продолжает путь в будущее… Gloria Libani data Est по-прежнему остается девизом наследников гордых финикийцев.