Натан Щаранский: «Бабий Яр помогает понять и осознать не только трагедию, но и силу еврейского народа»
Натан в Бабьем Яру во время последнего визита в Украину
Натан Щаранский, диссидент и известный политический лидер, сегодня немало времени и сил посвящает работе в Киеве. Даже во время войны он приезжает в столицу Украины. Поэтому знакомые, друзья, а иногда и просто случайные люди часто спрашивают его: зачем ему, еврею, это нужно?
У Натана есть свой ответ.
Прежде всего, он никогда не скрывал и не скрывает своего особого отношения к стране, где родился и вырос и где сегодня работает Мемориальный центр Холокоста «Бабий Яр», главой Наблюдательного совета которого он является уже десять лет.
Но дело не только в личной связи с Украиной. Киев и Бабий Яр для него неразрывно связаны с историей еврейского народа. И, по убеждению Натана, эту историю важно не просто сохранять – нужно делать всё, чтобы о ней знали и помнили.
Именно для этого, в частности, десять лет назад создавался Мемориальный центр Холокоста «Бабий Яр».
Об этом и многом другом Натан рассказал в специальном интервью для «Еврейского обозревателя», которое мы записали в Киеве, в офисе-музее Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр», накануне 85-й годовщины трагедии.
«Место, особенное для еврейской истории»
В Домике раввина. Рассматривает яркие росписи на стенах
— Натан, что, на ваш взгляд, даёт нам история Бабьего Яра и Холокоста сегодня? Насколько она нужна именно сейчас?
— Бабий Яр – место особенное для меня. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, то думаю о тех тысячах евреев, убитых нацистами здесь. И при этом не могу не заметить людей, которые гуляют, воспринимая Яр не как место трагедии, а как парк для прогулок. Жизнь продолжается, и это правильно. Однако и те мамы, которые гуляют с детьми, и подростки, и влюбленные пары, и другие люди не должны забывать о том, что произошло здесь.
Ведь Бабий Яр – это одна из самых трагических страниц не только еврейской, но и мировой истории. Она показала, насколько мир может оказаться беспомощным перед лицом зла и насколько антисемитизм способен парализовать общество. И об этом важно помнить сегодня, когда мы снова видим попытки уничтожить целые народы. Посмотрите на войну, которая уже пятый год длится в Украине, вспомните противостояние Израиля террористическим организациям.
Поэтому нам очень важно смотреть в прошлое. Оно помогает нам понять, как правильно относиться к тому, что происходит сегодня, и что мы можем сделать, чтобы такие трагедии больше не повторялись.
Кроме того, мне кажется, что Бабий Яр помогает понять и осознать не только трагедию, но и силу еврейского народа.
Зачем нужен Мемориальный центр?
Натан вместе с Анной Фурман, генеральным директором Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр», в Символической синагоге, Бабий Яр
— Вы десять лет возглавляете Наблюдательный совет Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» (https://babynyar.org/ ), который работает в Украине. Все эти годы вы были непосредственно вовлечены в его работу, активно поддерживаете проекты. Зачем вам это надо?
— Мемориальный центр Холокоста «Бабий Яр» – это организация, создание которой в свое время стало ответом сразу на две вещи. С одной стороны, на попытки уничтожить даже память об этой трагедии. А с другой – на понимание, что для сохранения памяти недостаточно просто поставить, например, памятник.
Нужно было сделать гораздо больше – показать, напомнить, укрепить ощущение совершенно особого значения этого места.
Тогда, десять лет назад, мы много думали над тем, как превратить Бабий Яр в место, которое могло бы стать не просто напоминанием о трагедии, но и центром обучения тому, как понимать природу ненависти и как с ней бороться. В наших планах было создание большого комплекса в Бабьем Яру – музеев, исследовательских центров, где мы могли бы не только рассказывать о трагедии, но и изучать ее причины.
Еще до начала полномасштабного вторжения мы начали этот процесс – создали в Бабьем Яру уникальные объекты: Зеркальное поле, на котором стоят колонны с отверстиями от пуль того же калибра, которыми были убиты жертвы нацистов, «Кристаллическую стену Плача», а также серию инсталляций.
Построили Символическую синагогу в виде книги. Она получила много международных наград. Но для нас даже не это было главным. Для нас важнее всего то, что в ней можно проводить еврейские церемонии, молиться об убитых и одновременно напоминать о том, что когда нас, десять евреев, собирается вместе, – это уже большая сила (речь идет о миньяне – десяти взрослых евреях, которые необходимы для проведения богослужения и чтения основных молитв – Прим.).
Полномасштабное вторжение, начавшееся в 2022 году, прервало наши планы. Строительство комплекса было приостановлено.
—Однако война не остановила работу Мемориального центра?
— Нет, конечно. Война изменила условия нашей работы, поставила новые задачи и заставила по-новому посмотреть на то, чем мы занимаемся. И я рад, что тогда – в 2022–2023 годах – мы смогли изменить направления работы и проектов, но при этом сохранить самое главное – не дали трагедии и памяти о её жертвах исчезнуть.
Вернуть погибшим имена
В Институте рукописи, отделе иудаики Национальной библиотеки Украины им. Вернадского, рассматривает книги в хранилище
— И одним из направлений, в котором вы начали активно работать, стало восстановление имён жертв Бабьего Яра?
-За два дня – 29 и 30 сентября 1941 года – в Бабьем Яру были расстреляны 33 771 еврей. Для нас это не просто цифра. За каждой цифрой – человек, за каждым именем – трагедия. И после десятилетий забвения мы пытаемся восстановить имя каждого. Причем уникальность проекта «Имена» (https://babynyar.org/names/ ), в рамках которого мы восстанавливаем имена погибших, в том, что мы не пошли по классическому пути – просто составить список погибших. Мы решили сделать гораздо более масштабную работу: восстановить память о каждом человеке, понять, кем он был, где жил, чем занимался.
Это очень непростой процесс. Нашим исследователям приходится буквально по крупицам собирать информацию. Ведь за годы советской власти многие документы были уничтожены.
Один из последних случаев, который поразил меня, был связан с именем Сони Шейниной. В одном из архивов, где работала наша команда, внимание исследователей привлекло обычное, на первый взгляд, заявление на получение жилплощади. В нём было указано, что до войны в квартире жила жена Егошуа Шейнина, которая погибла в Бабьем Яру.
Мы начали выяснять: кем был Шейнин? Из кого состояла его семья? Были ли у него дети? Как звали его жену? Кем она была?
Шаг за шагом, факт за фактом мы установили, что Егошуа Шейнин был известным художественным руководителем еврейской музыкально-хоровой капеллы «Евоканс».
Эта капелла гремела в 1930-е годы: артисты гастролировали, а когда они исполняли народные песни на идише, зрители плакали и аплодировали стоя. Мы стали искать информацию о его жене в открытых источниках: в мемуарах, материалах в интернете. И через некоторое время внесли имя Сони Виленской-Шейниной в нашу базу «Имена». Это была ещё одна маленькая, но такая важная победа для нас.
Всего в нашей базе уже более 29 тысяч имён жертв. И работа не прекращается даже сейчас, когда в стране идет война.
Работа в архивах
—А над чем еще вы работаете?
—Мы продолжили свою работу в архивах. И здесь у нас два основных направления: оцифровка документов и восстановление имен жертв, погибших в Бабьем Яру.
С одной стороны, наша команда активно работает в архивах Украины, оцифровывая документы, связанные с историей еврейских общин и еврейского народа.
Нам удалось оцифровать почти 10 миллионов документов. Это и документы, и фотографии, и самые разные, на первый взгляд незначительные, записи. Но всё вместе это и есть живая ткань истории.
Мы пополняем этими документами собственный онлайн-архив (https://babynyar.org/archive ), который доступен для исследователей, историков, и людей, которые ищут истории своих семей. А также передаем цифровые копии в фонды Национальной библиотеки Израиля, с которой мы тесно сотрудничаем, в том числе и в реализации различных проектов, связанных с темой коллективной памяти.
Мы получаем немало откликов от людей, которые с помощью нашего архива смогли найти своих родных и восстановить собственное генеалогическое древо.
Совсем недавно своей историей поиска поделился Симон Зелман из Сан-Франциско. Он искал сведения о своей прабабушке из Славуты, в архивах Национальной библиотеки Израиля, а нашёл ответ в нашем архиве. И такое бывает.
А особенно впечатлила меня история киевлянки Виктории. В нашем архиве она нашла документы о родных, которые когда-то жили в одном доме в Киеве, а через поколение породнились. Она рассказывала, как трогательно было видеть в архивных документах записи о родственниках, представлять, как они жили в одном доме, поднимались по одной лестнице, даже не подозревая, что когда-то их внуки станут одной семьей!
Кстати, здесь есть ещё один очень важный момент: этой работой в архивах мы не только открываем документы для всех, кто ими интересуется, но и спасаем от уничтожения.
Война, которая идет в Украине, – это война, в которой невозможно предсказать, куда прилетит ракета или где упадёт реактивный беспилотник. Особенно если речь идёт о Киеве и таких прифронтовых городах, как Николаев, Харьков, Днепр, Сумы, которые почти постоянно находятся под обстрелами.
А мы работаем здесь. Наши сотрудники сидят в холодных архивах, где нет отопления, продолжают сканировать документы, когда перебои с электричеством. Конечно, мы стараемся максимально их поддерживать – привозим обогреватели, обеспечиваем альтернативными источниками энергии. Но все прекрасно понимают, насколько непросто им работать и морально, и физически.
Я был в Библиотеке Вернадского, где работает один из членов нашей команды, и видел, как всё это организовано – а через неделю после моего визита рядом с этим местом, в центре города, упал БПЛА, были большие разрушения.
Бабий Яр: от памяти о трагедии – к памяти о жизни
Получение ордена “За заслуги” II ступени
— А каким из киевских проектов вы гордитесь больше всего?
— Ну, знаете, это как спросить, кто из ваших детей вам больше по душе. Я люблю все проекты, которыми мы занимались и занимаемся. Но один из последних – роспись Домика раввина за нашей синагогой – меня особенно поразил.
Его расписали нейроотличные дети из Харькова, который живут в состоянии постоянных воздушных тревог и угрозы обстрелов. Мы рассказали им историю Бабьего Яра, о трагедии, которая произошла здесь. А они через свои эмоции передали эту историю в своих росписях. И это что-то невероятное!
Когда я впервые вошёл в домик, то был просто ошеломлен: какие яркие краски, сколько радости и надежды они привнесли в это тяжёлое место скорби.
И вот эта вовлеченность детей, их желание сделать так, чтобы место скорби одновременно стало и местом надежды, – это очень впечатляет.
«Понять причины нынешней войны через войну прошлую…»
— Мы поговорили об архивах, восстановлении имён. А каики проектами еще сегодня занимается команда в Киеве?
— Оцифровка документов в архивах и восстановление имён – это, конечно, лишь часть нашей работы.
Мы активно сотрудничаем с европейскими и американскими коллегами, которые занимаются сохранением памяти о Холокосте, участвуем в создании выставок и экспозиций.
Также организуем международные вебинары и воркшопы, реализуем волонтёрские инициативы. Сейчас, например, у нас работают две команды волонтёров, которые помогают расшифровывать рукописные документы из нашего онлайн-архива. Одна группа работает с документами, написанными кириллицей, а вторая – с документами на иврите и идише.
Причём во второй группе собрались евреи, которые живут в Украине, Израиле, Германии, США, Греции… И это люди в возрасте от 30 до 50 лет. У каждого из них есть своя работа, семья, но они откликнулись на наш призыв поработать с архивными документами, сохранить их для истории. Каждый из них чувствует связь с историей, со своей собственной жизнью. И это вызывает гордость и уважение!
Вместе с издательством De Gruyter мы издаем научный журнал Eastern European Holocaust Studies, посвящённый исследованию истории Холокоста.
Кроме того, мы сейчас оцифровываем фотоколлекцию, которую собирали почти семь лет. В ней более 32 тысяч уникальных фотографий, которые рассказывают об истории еврейской жизни, о войне.
И, конечно же, мы продолжаем поддерживать рабочее состояние объектов, которые были построены до войны в Бабьем Яру: следим за их техническим состоянием, организовываем бесплатные экскурсии.
И знаете, только за этот год, несмотря на войну и обстрелы, более 130 тысяч человек пришли в Бабий Яр на экскурсии – за памятью. Многие не скрывают, что пытаются понять причины нынешней войны через войну прошлую.
И для меня, для всей нашей команды, это ещё одно подтверждение того, что мы движемся в правильном направлении. И что работу, которую мы начали десять лет назад нужно продолжать. Хотя бы для того, чтобы искать ответы на эти вопросы и делать всё возможное, чтобы не допустить новых войн и насилия.
Киев, сентябрь, 2026 года
