ДОКТОР ДЬЯВОЛА | Еврейский Обозреватель

ДОКТОР ДЬЯВОЛА

Ирина Власенко | Номер: Сентябрь 2016

Kir_1

Феликс Керстен и Генрих Гиммлер

Можно ли быть личным врачом одного из самых страшных палачей фашистской Германии и при этом остаться великим гуманистом, врачом с большой буквы, человеком, спасшим от смерти более 60 000 человек? История Феликса Керстена – мануального терапевта, массажиста и личного врача рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера – показала, что это возможно.

Уже в середине тридцатых годов прошлого столетия Феликс Керстен был известным в Берлине мануальщиком, врачом, услугами которого пользовался не только король Румынии, но и многие европейские аристократы. Керстен был гражданином Финляндии, а знания получил у тибетских целителей. Один из его учителей, вернувшись в Тибет, оставил практику своему талантливому ученику – и Керстен стал известным в Германии врачом с отличными рекомендациями. Он брал пациентов, от которых отказывалась традиционная медицина, и делал ошеломляющие вещи. И дела у него шли прекрасно – Керстен женился на немке, купил особняк, деньги текли к нему рекой.
Но тут к власти пришли нацисты, и в Германии и во всей Европе стало тревожно. Нацисты старались контролировать все сферы жизни, подчиняя все своей идеологии, и начали строить «новый порядок» во главе с фюрером. Керстен никогда не имел ничего общего с политикой – ведь он был врачом, но все-таки остаться полностью в стороне от происходящих в Германии событий ему не удалось.
А началось все с личного знакомства с Генрихом Гиммлером, на которое Феликс Керстен пошел сам. То, что Гиммлер – один из самых ярых сторонников Гитлера, авторитет которого был непререкаемым, доктору Керстену было известно. Понимал он и то, что этот тщедушный человечек – крысиные усики, подслеповатые глазки, тонкие безвольные губы – обладал огромными внутренними амбициями. Гиммлер сделал блестящую карьеру – от секретаря и знаменосца фюрера до магистра тайного ордена СС, который опутал своей паутиной всю Германию и Европу, и по существу стал всемогущим государством внутри самой нацистской Германии. Гиммлер был одним из тех, кто начал мировую бойню, он обсуждал с высшими чинами Третьего рейха вопросы завоевания Европы, СССР и всего мира в своей мистической резиденции – в замке Вевельсбург. Именно Гиммлер занимался решением «еврейского вопроса». Его называли тенью Гитлера, потусторонним существом, воплощением всемирного зла. Дьяволом.
Почему же доктор Керстен сам отправился к этому страшному человеку? Неужели он не понимал, чем это ему грозит и к чему может привести? Понимал, конечно, и очень этого боялся. Но он был врачом – знал, что Гиммлер страдает от страшных желудочных колик, которые буквально сводили его с ума. Доктор понимал, что может оказаться полезным Гиммлеру как врач, а людям, связанным с прогрессивными силами Германии и других европейских стран – как посредник и информатор, имеющий доступ к самому влиятельному после Гитлера человеку.
В то время власти уже открыто стали преследовать «внутренних врагов», взвалив на них все беды, обрушившиеся на Германию. В качестве этих врагов называли евреев, коммунистов, прогрессивных общественных деятелей, ученых. Друзья Керстена предлагали ему связаться с Гиммлером для того, чтобы помочь предотвратить их аресты и преследования. «Нет, нет, я не хочу туда ехать. Это плохо кончится!» – восклицал Керстен. «Феликс, ты должен поехать. Просто осмотри его, больше ничего», – настаивали друзья. И он согласился.
19 марта 1939 года, когда доктор Керстен переступил порог дома Гиммлера, он был вне себя от волнения. Ему предстояла встреча с дьяволом, и конечно ему не нравилась эта идея. Накануне Керстен поговорил с представителями посольства Финляндии, и они убедили его в важности этого шага. Общение с недоступным ни для кого человеком, который тайно влиял на историю Германии и всего мира, должно было приоткрыть завесу полной тайны, чтобы человечество могло узнать о его коварных замыслах и по возможности предупредить их. Такая миссия, чрезвычайно важная и опасная, была возложена на Феликса Керстена – и он согласился, в надежде получить от Гиммлера полезную информацию.
«Спасибо, что пришли, доктор, – поприветствовал его Гиммлер. – Возможно вам удастся избавить меня от болей в желудке, которые не дают мне покоя». Перед Керстеном сидел больной и усталый человек, и в нем пробудились сочувствие и гуманизм врача. «Я должен провести курс обследования. Я должен понять, как вам помочь, тогда я скажу, возьмусь ли я вас лечить или нет» – ответил он.
Доктор Керстен положил Гиммлера на спину. Несколько минут массажа – и боли исчезли. В течение нескольких дней чудо повторялось вновь и вновь. Естественно, Гиммлер не захотел отпускать врача-волшебника, и Керстен сказал, что готов лечить его, но при определенных условиях. Гиммлер воскликнул: «Все, что угодно! Скажите – что, и я все сделаю». Так Феликс Керстен стал личным врачом Гиммлера.
С этого времени он начал вести подробный дневник, в котором фиксировал все их встречи – бесценное свидетельство для историков. Доктор говорил Гиммлеру: «Вы должны понять, что вы обычный пациент. Я сам буду приезжать к вам. Я не хочу, чтобы меня вынуждали вступать в какую-нибудь организацию, типа СС, гестапо и т.д. Я должен иметь свободу передвижения. Я гражданин Финляндии». Гиммлер был вынужден соглашаться, несмотря на наглость врача – ведь тот творил чудеса. Керстен накладывал ладони на живот – и боль уходила как по волшебству, а рейхсфюрер чувствовал, что воскресает. Он называл Керстена «мой удивительный Будда».
Гиммлер рассказывал Керстнеру такое, чего не рассказывал никому другому. Во время одного из сеансов он сказал, что должна начаться война, и врач должен окончательно поселиться в Германии, чтобы Гиммлер мог обеспечить его безопасность, по существу поставив условие: если не Германия, то тюрьма. Что поделать – Керстен обосновался в доме к северу от Берлина, и вместе со своей семьей стал практически заложником Гиммлера.
У доктора был единственный козырь – он освобождал Гиммлера от боли, владея приемами тибетской медицины. Он убеждал пациента вести здоровый образ жизни и при этом утверждал, что мысли оказывают непосредственное влияние на здоровье. Иногда ему даже удавалось заставить Гиммлера принимать определенные решения, чтобы облегчить муки совести.
Все это время доктору Керстену постоянно поступали просьбы о помощи. И наконец у него возникла идея – он решил не брать у Гиммлера оплату за лечение, а менять ее на освобождение людей. Однажды он сказал рейсхфюреру: «Мой гонорар – свобода этого человека!» Гиммлера, конечно, передернуло. Но он ответил: «Если вы так просите, я выполню это». Так Феликс Керстен понял, что в его руках фактически находятся жизни людей. Он, облегчая Гиммлеру страдания, спасал арестованных и преследуемых СС и гестапо.
Присутствие Керстена в окружении Гиммлера, конечно, вызывало сомнения у тайной полиции. И конечно, он был на подозрении – иностранец, который запросто являлся к Гиммлеру и оставался с ним часами, неизвестно чем там занимаясь. Ищейки гестапо постоянно крутились вокруг доктора, готовые в любой момент его арестовать. И только авторитет Гиммлера гарантировал Керстену неприкосновенность. Мало того – доктору позволялось иметь заграничные контакты, он, как и сам Гиммлер, получал корреспонденцию, которая не подвергалась проверкам. И Керстен, используя почтовый ящик рейхсфюрера, таким образом получал сведения о тех несчастных, кому требовалась его помощь.
Между тем вермахт продолжал победное шествие, и в 1941 году началась война на востоке. Гиммлер выехал на фронт, при этом приказав доктору Керстену сопровождать его в специальном бронепоезде. Так, в шестом вагоне гиммлеровского состава, Керстен и провел несколько военных лет, следуя за рейхсфюрером. Сначала получал информацию в вагоне-ресторане, где обедали офицеры, затем уточнял ее у Гиммлера с помощью расспросов, узнавал подробности, передавал друзьям.
Не забывал доктор, конечно, и о своей миссии спасения пленных. Однажды он получил информацию о существовании концлагерей, о которых ранее не подозревал, о том, как там уничтожается еврейское население. Керстен поспешил к Гиммлеру: «Вы что, действительно истребляете евреев?! Так вот откуда ваши страшные боли!». «Да, доктор, это так. Но никогда больше не упоминайте об этом, это не ваше дело» – был ответ. Но Керстен и не думал сдаваться. Он продолжал «обменивать» свои услуги на спасение людей, хотя насчет евреев Гиммлер поначалу был непреклонен. Тем не менее установился определенный порядок – после каждого сеанса Керстен спасал одного человека. Однажды после получения информации о том, как «работают» в концлагерях газовые камеры, врач впервые попросил об освобождении большой группы узников-евреев. Гиммлер на тот момент так страдал от колик, что согласился выпустить на швейцарскую границу 2600 евреев из лагеря смерти. Такой успех вдохновил Керстена, он с новым рвением бросился применять успешную «тактику» и таким образом добивался от Гиммлера все новых уступок – тысячи и тысячи узников были спасены.
Война подходила к концу – это было ясно и Керстену, и Гиммлеру. Рейхсфюрер пытался вести свою игру, видел себя преемником Гитлера. Но, как известно, не вышло – он умер, прикусив ампулу с ядом, после того, как его, переодетого и с измененной внешностью, взял в плен британский конвой.
Ну а Феликс Керстен в конце войны воссоединился со своей семьей в Швеции. На его счету было более 60 тысяч спасенных жизней. Но в неразберихе послевоенного времени власти Швеции заподозрили доктора Керстена в пособничестве нацистам, угрожая выслать из страны. Только благодаря систематической исследовательской работе голландских историков, выводам специальной комиссии, которая занималась его делом, Керстен спустя восемь лет был полностью реабилитирован. В 1953 году он получил, наконец, шведское гражданство, и продолжил врачебную практику. Всемирный еврейский конгресс и голландская королевская семья отметили его своими наградами. В 1956 году он даже выдвигался на Нобелевскую премию мира.
61-летний Феликс Керстен умер в результате сердечного приступа по дороге из Стокгольма в Дюссельдорф 16 апреля 1960 года. Но имя этого мужественного врача-гуманиста, жизненным кредо которого было спасать человеческие жизни, творить добро, навсегда останется в памяти им спасенных.