КАК СОЗДАВАЛСЯ ИЗРАИЛЬ | Еврейский Обозреватель

КАК СОЗДАВАЛСЯ ИЗРАИЛЬ

НИКОЛАЙ ЗЛОБИН | Номер: Май 2014

Гарри Трумен

Гарри Трумен

Можно с уверенностью сказать, что если бы после Второй мировой войны во главе Соединенных Штатов оказался не Гарри Трумен, история Израиля была бы иной, да и само появление этого государства было бы под вопросом. Трумен, ставший в апреле 1945 г. неожиданно для себя самым могущественным человеком на планете, сделал почти невозможное для создания еврейского государства. Не случайно Израиль до сих пор — единственная, кроме США, страна, где можно найти не только памятники Гарри Трумену, но и школы, больницы и библиотеки, названные его именем. В исторической памяти израильтян Трумен стоит в одном ряду с основателями нации и страны. «Эти израильтяне, — признавался позже он сам, — поставили меня на пьедестал рядом с Моисеем». Тем не менее роль Трумена, детали его политической борьбы за создание и легитимизацию еврейского государства до сих пор остаются малоизвестными.
Конфликт в Палестине имел длинную историю. Когда Трумен стал президентом, Палестина была британским протекторатом, отделенным еще в конце Первой мировой войны от Оттоманской империи и управляемым Лондоном по мандату Лиги Наций. Принятая в 1917 г. Декларация Бальфура, названная по имени министра иностранных дел Англии, признавала Палестину в качестве родины евреев и фиксировала их право на организацию там своего государства. В ходе Первой мировой войны декларация была одобрена всеми великими державами. В 1922 г. ее одобрила Лига Наций, которая и передала Палестину в протекторат Великобритании. На основе этой декларации британские власти уже в 20-е и 30-е годы позволяли евреям создавать там свои поселения. Однако декларация вызывала резкое противодействие со стороны палестинских арабов, которые ко времени ее принятия сами еще не обладали собственным государством.

Английское правительство вскоре оказалось между молотом и наковальней — мусульманами Палестины, которые жили на ее территории, и евреями, которые надеялись переехать туда и образовать Израиль. Хотя в период между двумя войнами еврейское население Палестины и выросло с 80 тыс. до примерно 500 тыс., арабы делали все, чтобы воспрепятствовать реализации декларации. Однако Вторая мировая война, ужасы Холокоста, появление в разных странах огромного числа еврейских беженцев окончательно обострили еврейский вопрос — настолько, что он потребовал срочного разрешения. Одновременно сионистское движение приобретало все более активную форму. Вооруженные еврейские подразделения стали вступать в постоянные стычки и с палестинскими, и с британскими силами.
В 1942 г. на сионистской конференции в Нью-Йорке было принято решение добиваться немедленного создания еврейского государства на территории всей Палестины и неограниченной иммиграции туда евреев со всего мира. Это не могло не вызывать все большего ожесточения арабов, которые в 1945 г. создали Арабскую Лигу Государств, главной целью которой стало воспрепятствовать появлению еврейского государства на территории Палестины. После парламентских выборов 1945 г. в Англии ситуация еще больше осложнилась. На посту премьер-министра вместо Уинстона Черчиля, который публично заявлял: «Я являюсь сионистом!», оказался Клемент Эттли, чье правительство сразу стало разрабатывать планы ухода из Палестины и Греции и передачи управления там в руки ООН.

Лидеры «Большой тройки» антигитлеровской коалиции на Потсдамской конференции: председатель ГКО СССР И. В. Сталин,  президент США Гарри Трумен, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль

Лидеры «Большой тройки» антигитлеровской коалиции на Потсдамской конференции: председатель ГКО СССР И. В. Сталин,
президент США Гарри Трумен, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль

С самого начала своей деятельности в Сенате в 1935 г. Трумен поддерживал сионистское движение. В 1944 г. он пообещал «помогать бороться за создание еврейской родины в Палестине». С приходом в Белый Дом позиция его не изменилась. Уже на восьмой день своего президентства 20 апреля 1945 г. Трумен встретился с раввином Вайзом. Президент сказал, что хорошо знает и еврейскую, и арабскую точки зрения на проблему Палестины, а также, что случилось с евреями во время Второй мировой войны. Соединенные Штаты, заявил Трумен, будут делать все возможное для того, чтобы помочь евреям обрести родину.
К этому времени сионистское движение стало влиятельной политической силой в Америке, игнорировать которую ни президент, ни другие политики не могли. В 1946 г. на встрече с американскими дипломатами- «ближневосточниками», предупреждавшими Трумена о падении престижа США в этом районе из-за явных симпатий Белого Дома к сионизму, президент сказал: «Прошу простить меня, джентльмены, но мне надо принимать в расчет сотни тысяч тех, кто стоит за успех сионизма. Среди моих избирателей нет сотен тысяч арабов». Евреи составляли значительное число сторонников Трумена в штате Миссури, откуда он избирался в Сенат, очень много их было и в штате Нью-Йорк, дававшем 45 голосов выборщиков на президентских выборах. От них во многом зависела финансовая и политическая поддержка демократической партии, большую роль играли они и в средствах массовой информации страны.
Отметим, что и религиозное сознание Трумена, как и знание им древней истории, еще больше склоняли его к идее создания еврейского государства на территории Палестины. Трумен позже признавался, что всегда интересовался историей Палестины и знал, что этот регион одно время был одним из главных мировых центров. Однако «арабы никогда не смогли сделать регион таким же сильным и влиятельным в мире, каким он был раньше, хотя определенные возможности для этого все еще сохранялись». Трумен считал, «что под руководством евреев можно создать отличную индустриальную систему, а производительные возможности региона могли бы при этом использоваться и евреями, и арабами».
Лидеры США еще не были, однако, готовы к радикальному решению вопроса о Палестине. Когда на Потсдамской конференции Черчилль заявил, что будет рад, если Соединенные Штаты пожелают заменить Англию в качестве главной силы в этом регионе, Трумен быстро ответил: «Спасибо, не надо». В течение первых трех лет после окончания мировой войны конфликт в Палестине был классическим примером неудачи в международной политике США, которая осуществлялась государственным департаментом без учета нюансов внутренней ситуации в стране. Для самого Трумена борьба за создание Израиля стала борьбой и за то, кто определяет внешнюю политику Соединенных Штатов — президент страны или чиновники и дипломаты госдепа. Уже в беседе с раввином Вайзом Трумен жаловался, что чиновники «советуют мне быть как можно более осторожным, говорят, что я не понимаю ничего, что происходит в Палестине и что я должен все оставить на рассмотрение так называемых «экспертов»… Некоторые «эксперты» государственного департамента думают, что они должны вырабатывать политику. Но пока я президент, я буду вырабатывать политику, а их работа — лишь ее реализовывать. Те из них, кому это не нравится, могут уволиться в любое время, когда захотят».
Трумен сам находился под сильным давлением еврейского американского лобби, где важную роль играл старинный приятель президента и его бывший партнер по «Трумену и Джакобсону» (галантерейному магазину в Канзас-сити) Эдди Джакобсон. Однако президент пытался действовать разумно. В письме сенатору Джозефу Боллу осенью 1945 г. он признавался: «Я прямо говорю евреям, что если они готовы предоставить мне пятьсот тысяч солдат для ведения войны с арабами, мы можем удовлетворить их желания, а иначе мы пока погодим с переговорами. Я не думаю, что Вы и другие члены Сената склонитесь к тому, чтобы послать полдюжины дивизий в Палестину для поддержания еврейского государства. Я пытаюсь превратить мир в безопасное место для евреев, но при этом не хочу идти войной на Палестину». На заседании правительства 30 июля 1946 г. Трумен, разозленный растущей критикой со стороны американских евреев в свой адрес, даже воскликнул: «Иисус Христос, когда он был здесь, на Земле, не смог удовлетворить их. Так кто может ожидать, что мне это удастся лучше, чем Ему!?».
Наконец, Трумен остановился на позиции, которую заместитель государственного секретаря США Дин Ачесон описал так: «во-первых, немедленная эмиграция в Палестину ста тысяч перемещенных евреев из Восточной Европы; во-вторых, полное неприятие политической или военной ответственности за это решение». То есть это была позиция в пределах принципа «де факто». 4 октября 1946 г., выступая в день Йом Киппура, Трумен заявил, что «Соединенные Штаты будут поддерживать создание жизнеспособного еврейского государства, контроли­рующего свою эмиграцию и экономическую политику в соответствующем районе­ Палестины». В глазах многих это означало прямую поддержку Труменом сионистского движения. Да и большинство сионистов полагало, что политика США в отношении Палестины полностью совпадает с их политикой. Когда же они находили отличия, то тут же обвиняли Белый Дом в проарабской позиции. Арабы тоже считали, что Трумен стоит на позициях сионизма и относились к нему с нескрываемой недоброжелательностью. Однако «наша политика, — говорил Трумен, — не была ни еврейской, ни арабской, а была просто американской политикой. Она была американской, так как была направлена на мирное решение проблем в этом трудном регионе. Она была американской, так как базировалась на желании прекратить человеческую трагедию и увидеть обещания выполненными».
Нарастало давление на президента и внутри страны. Только за вторую поло­вину 1947 г. Трумен получил более 135 тыс. писем, телеграмм и петиций в поддержку создания еврейского государства в Палестине. В ноябре 1947 г. Трумен тайно встретился с самым уважаемым лидером сионизма 74-летним ученым Хаимом Вейцманом, только что проигравшим перевыборы в качестве председателя Всемирного сионистского конгресса. Вейцман был одним из создателей Бальфурской декларации, с Труменом они уже были знакомы и чувствовали взаимную симпатию. Трумен считал, что «Вейцман был замечательным человеком, одним из самых мудрых людей, которых я когда-либо встречал, настоящий лидер, один в своем роде… Он посвятил свою жизнь двум вещам — науке и сионизму. Это был человек колоссальных достижений и исключительных личных качеств».

Государственный секретарь США генерал Джордж Маршалл

Государственный секретарь США генерал Джордж Маршалл

На встрече Вейцман рассказал Трумену о своем видении того, как евреи возродят Палестину и превратят ее в процветающую индустриальную державу, как они будут осваивать пустыню. Новое еврейское государство, по его словам, станет примером для всего региона. Гость показывал президенту карты, где предлагались возможные планы разделения Палестины и рассказывал о том, как он планирует устроить сельское хозяйство в новом государстве. Трумен, проведший много лет своей жизни на ферме в Миссури, не только горячо заинтересовался этими планами, но и пообещал Вейцману свою поддержку. Сразу по окончанию встречи президент поручил американской делегации поддержать в ООН проект разделения Палестины на две части.
Единственное опасение у Трумена вызывало то, что такое разделение может быть использовано Советским Союзом для укрепления своих позиций в регионе. Вейцман был не согласен: «Существуют опасения, что реализация нашего проекта в Палестине может каким-то образом быть использована в качестве канала для проникновения коммунистических идей на Ближний Восток. Нет ничего более далекого от правды. Наши эмигранты из Восточной Европы — это именно те люди, кто оставляет коммунистические районы. Иначе они бы совсем не уезжали. Если бы существовала серьезная попытка Советов распространить коммунистическое влияние через нашу эмиграцию, они легко могли бы это сделать в предыдущие десятилетия. Но каждые выборы свидетельствуют о том, что коммунизм достиг крайне небольшой популярности в нашем обществе. Образованные крестьяне и квалифицированные рабочие стремятся к высоким стандартам жизни, которые никогда не будут приняты коммунистами. Опасность коммунизма существует только в неграмотных и обедневших слоях, неспособных самостоятельно ему сопротивляться».
К этому времени английская администрация Палестины стала главной мишенью сионистского движения. Нарастало противостояние, события приобретали неуправляемый характер. 22 июля 1946 г. еврейские террористы взорвали английский военный центр, располагавшийся в гостинице «Царь Давид» в Тель-Авиве; был убит 91 человек. В начале 1947 г. под воздействием мирового общественного мнения и давления со стороны США и европейских стран Англия разрешила переезд в Палестину евреев-беженцев из Европы. Не будучи более в состоянии контролировать ситуацию и поддерживать порядок, Лондон объявил, что прекращает действие своего мандата с 15 мая 1948 г. Арабские лидеры тут же публично заявили, что этот день станет началом «защиты прав арабов». ООН немедленно создала специальную комиссию по рассмотрению палестинского вопроса и под давлением США 29 ноября 1947 г. приняла решение, предусматривающее разделение Палестины на арабскую и еврейскую части.
Вожди сионизма увидели в этом решении свою окончательную победу. Однако арабские страны, несогласные с ООН, развернули прямые военные действия, пытаясь помешать евреям установить контроль над полученной ими частью территории Палестины. Конфликт приобретал все большую остроту, к началу 1948 года арабы и евреи открыто воевали друг с другом. Лондон, не скрывая, ждал конца своего мандата и пустил все на самотек. Трумен писал, что ситуация была очень сложной: «Евреи были за разделение, но не все евреи. Арабы были против разделения, но они не были согласны в том, насколько они против этого. У англичан, судя по всему, только одно было в голове: они просто жаждали умыть руки во всем этом деле». Практическое осуществление резолюции ООН о разделении Палестины становилось все более проблематичным.
Одновременно в самой администрации Трумена все сильнее раздавались голоса противников разделения. Министр обороны Джеймс Форрестол, к примеру, пользовался любой возможностью выступить с критикой решения ООН. «Вы просто не понимаете, — говорил он, — что сорок миллионов арабов столкнут четыреста тысяч евреев в море. И в этом все дело. Нефть — мы дожны быть на стороне нефти». Кроме нефти американские военные убеждали президента в невозможности посылки войск частей США в Палестину в случае начала там полномасштабного вооруженного конфликта. Практически все дипломаты, а также сотрудники государственного департамента, как признавался сам президент, были против даже самой идеи создания еврейского государства в Палестине. Их основ­ной аргумент заключался в том, что на протяжении многих лет Англия сумела сохранять свои позиции в регионе лишь опираясь на арабов. Теперь, когда Англия­ уходит и передает всю ответственность за ситуацию там в руки США, Вашингтон должен делать то же самое, ибо если не дружить с арабами, то они перейдут в лагерь Советского Союза. Трумен был не согласен с такой логикой, но перебороть мнение внешнеполитической элиты страны было очень непросто.

Встреча в Белом доме 18 июля 1948 года. Гарри Трумэн (слева) и Хаим Вейцман

Встреча в Белом доме 18 июля 1948 года. Гарри Трумэн (слева) и Хаим Вейцман

Позиции Трумена сильно ослаблялись тем, что против создания еврейского государства в Палестине был настроен самый популярный политик в то время, герой недавней войны, государственный секретарь США 68-летний генерал Джордж Маршалл. По мнению американских военных, вероятность военного конфликта в Европе нарастала с каждым днем. В этой ситуации Маршалла заботила возможность беспрепятственного выхода к ближневосточной нефти. Поэтому все чаще и чаще в документах государственного департамента проскальзывала мысль о том, что надо отложить практическое осуществление решения ООН. Аналитическая записка, которую получил Трумен из только что созданного им Центрального разведывательного управления, также говорила о том, что разделение Палестины не приведет к решению проблем региона, на что надеется Белый Дом. Все это вызывало немалую тревогу у еврейского лобби США, еще более усилившего давление на президента. В начале 1948 г. с просьбой о новой встрече с президентом обратился Хаим Вейцман. Однако в этих условиях Трумен принял решение не встречаться больше с лидерами сионизма, ибо такие встречи могли быть неправильно истолкованы американской и мировой общественностью.
Для Трумена это было тяжелое время. Приближались выборы, которые он, по всеобщему мнению, должен был проиграть. Президенту надо было успевать следить за быстро меняющейся ситуацией в Европе, накануне он выступал на объединенной сессии Конгресса, где просил депутатов ускорить одобрение «Плана Маршалла» и программы всеобщей военной подготовки. Стремительно нарастало напряжение в американо-советских отношениях. Первый раз в марте 1948 г. Трумен открыто назвал Советский Союз единственной страной, которая блокирует установление мира: «С конца войны Советский Союз и его агенты разрушают независимость и демократический характер целого ряда стран Восточной и Центральной Европы. Это безжалостный курс, и ясно, что СССР стремится распространить его на еще остающиеся свободными страны Европы. В результате, в Европе сегодня сложилась критическая ситуация… Я полагаю, что мы достигли положения, когда позиция Соединенных Штатов должна быть четкой и ясной. В истории бывают моменты, когда гораздо важнее действовать, чем выжидать. Мы должны быть готовы заплатить цену за мир, иначе мы наверняка будем вынуждены заплатить цену за войну». Казалось, мир движется к новой кровопролитной схватке.
Популярность Трумена стремительно снижалась. Согласно опросам, проводившимся институтом Гэллапа, уровень одобрения деятельности президента упал в 1948 г. до 36 процентов. Газеты и журналы публиковали саркастические материалы, доказывая, что Трумен не может справиться с ситуацией ни в стране, ни в мире. Журнал «Нэйшэн», к примеру, риторически спрашивал: «Должен ли быть Трумен в Белом Доме?», «Нью-Репаблик» на обложке поместил фразу: «Трумен должен уйти в отставку». «Нью-Йорк Таймс» писала, что Трумен не только не обладает качествами, необходимыми президенту, не только слишком мелок и бесцветен, но и даже испытывает трудности в понимании печатного текста. «Влияние нынешнего президента на дела слабее, чем любого другого президента в новой истории», — заключала газета. Не усиливал позиции президента и раскол в его внешнеполитической команде.
13 марта 1948 г. Эдди Джакобсон посетил Белый Дом. Это была редкая теперь встреча двух лучших друзей. Трумен очень любил и ценил Джакобсона, в своих мемуарах он писал, что «нелегко было бы найти более настоящего друга». Однако уже в самом начале встречи Трумен предупредил приятеля, что не хочет слышать ни слова о Палестине и признался, что очень разозлен на сионистских лидеров, которые постоянно критикуют его политику и неуважительно отзываются о президенте лично. Они, сказал Трумен, «почти превратили меня настолько в антисемита, насколько человек только им может быть». Старый друг Трумена просто стал плакать в Овальном офисе. Хаим Вейцман, сказал Эдди, является его личным героем всю жизнь: «Он самый великий из всех живущих евреев. Может быть, он самый великий из всех живших когда-либо евреев. Он уже старик и очень болен. Он проехал тысячи миль для разговора с тобой, Гарри, а ты отказываешься от этой встречи. Это не похоже на тебя. Я думал, Гарри, ты можешь справиться с тем, что они на тебя навешивают». Трумен не мог видеть слез своего друга, он развернулся в своем кресле к окну, с минуту глядел в Розовый Сад во дворе Белого Дома, повернулся к Джакобсону и сказал: «Ты победил, лысый сукин сын. Я встречусь с ним».
Позже Трумен признавал, что Эдди сыграл поистине решающую роль в выработке им позиции по еврейскому вопросу. Джакобсон за более чем тридцатилетнюю дружбу с Труменом никогда ни о чем до этого не просил своего могущественного друга, и теперь, когда он, наконец, обратился от имени сионистского движения с просьбой, Трумен не смог сказать ему «нет». Президент позвонил в государственный департамент и сказал, что хочет встретиться с Вейцманом. «Надо было слышать, — вспоминал Трумен, — как они завопили. Первое, что они мне сказали, это то, что Израиль не является страной и у него вообще нет флага, и им нечего вывесить. Я сказал им, что Вейцман остановился в гостинице «Уолдорф-Астория» и они там всегда, когда останавливаются высокие зарубежные гости, вывешивают что-то. Узнайте, что они там для Вейцмана вывесили, и используйте это же».

Продолжение следует