Иран у границ Израиля | Еврейский Обозреватель

Иран у границ Израиля

Давид ШАРП | Номер: Сентябрь 2017

В прошлом месяце члены кабинета министров Израиля выслушали доклад главы «Моссада» Йоси Коэна о ситуации в регионе и стоящих перед страной вызовах

Чуть позднее глава правительства дал короткое, но исчерпывающее разъяснение по поводу услышанного: «Сжато и кратко, одним предложением: ИГ уходит, Иран заходит. Все очень просто. Главным образом мы говорим о Сирии». Далее Нетаниягу добавил, и эта позиция озвучивалась неоднократно, что Израиль категорически против того, чтобы Иран и его марионетки пустили корни в Сирии, в первую очередь «Хизбалла». «Мы сделаем все, чтобы сохранить безопасность Израиля», — добавил премьер.
Что же происходит в Сирии и не только в ней, чего не было, скажем 5-6 лет назад, когда те же Тегеран и «Хизбалла» являлись близкими сотрудниками Дамаска, а следовательно, присутствовали в этой стране?

Чем дольше в Сирии шла гражданская война, тем в большую зависимость от Ирана попадал режим Башара Асада. Само собой, огромна зависимость Дамаска и от Москвы, но можно однозначно утверждать, что режим в Дамаске давно пал бы, если бы не Иран. В чем же его помощь выражается? Ответ прост: практически во всем. Деньги, нефть, оружие и боеприпасы, продовольствие и, пожалуй, самое главное — бойцы. Режиму Асада, враждебному большинству собственного народа, просто не хватает людей. Как квалифицированных военных, так и простого пушечного мяса. Все это ему обеспечивает Иран. В качестве квалифицированной силы выступают ливанская «Хизбалла», бойцы и офицеры Корпуса стражей исламской революции (КСИР), а также военные иранской армии. Так же, как когда-то в СССР, иранские военные и КСИРовцы в Сирии официально именуются советниками, хотя выполняют они отнюдь не только советнические функции, кроме всего прочего, вступая в бой целыми подразделениями. Огромное значение имеет и сила неквалифицированная, то самое пушечное мясо, без которого в Сирии никуда. Его можно условно разделить на две составляющие: первая — организованные и снабжаемые Тегераном проиранские иракские милиции, вторая — наемники, набранные из числа афганских шиитов-хазарейцев и шиитов-пакистанцев. Нельзя отрицать, что для некоторых из них важна и идея, но воюют они, главным образом, за высокую, по их меркам, зарплату и (или) банально за получение иранского гражданства. Без всех этих категорий бойцов (а ведь в Сирии есть еще российские кадровые военные, участвующие в сухопутной операции, и организованные Россией «частники») режиму Асада на многих важнейших участках фронтов просто некем было бы сражаться.
На фоне иранской и российской активности Запад и суннитские страны по разным причинам проявляют пассивность, и их помощь повстанческим группировкам в Сирии ограничена. В такой ситуации неудивительно, что Асад и его союзники имеют успехи на поле боя. Более того, даже в случае с ИГ вышло так, что основную работу по переламыванию хребта этой организации осуществили США и ведомая ими коалиция. Асадиты же, то есть в значительной степени проиранские шииты, все последние недели, несмотря на определенное сопротивление ИГовцев, по сути, пожинают плоды побед коалиции без серьезного напряжения. Иногда эти территории, как правило пустынные, исламисты вообще оставляют без боя.
Кто платит, а в данном случае кто платит и воюет, тот и заказывает музыку. На подконтрольной же режиму части страны эту работу в значительной степени делает именно Иран. Именно поэтому Израиль обеспокоен происходящим, тем более когда речь идет о прилегающем сирийском приграничье. Если данная территория по итогам или по ходу войны окажется наводнена проиранскими элементами, это станет для еврейской страны серьезной головной болью.
Кстати, обеспокоен происходящим не только Иерусалим. Практически в унисон с Нетаниягу прокомментировал информацию о выходе шиитских проиранских милиций к сирийско-иорданской границе и официальный Амман. Данный факт в заявлении одного из иорданских министров был назван абсолютно неприемлемым, а часть сказанного при желании можно воспринять как не особо завуалированную угрозу. Любопытно и другое: в том же заявлении было сказано, что есть страны, которых данные тенденции беспокоят еще больше.
Что касается «Хизбаллы» и Ливана, там иранская активность всегда была настолько высока и настолько сильно имела отношение к Израилю, что здесь трудно сказать что-то новое. То есть хуже некуда. А вот в отношениях Тегерана с ХАМАСом происходит очевидный прогресс. Воспользовавшись инаугурацией президента Хасана Рухани, в Тегеран прибыла высокопоставленная делегация ХАМАСа, и, судя по встречам и комментариям сторон, их дела налаживаются. Правда, даже в самые холодные годы в двусторонних отношениях, после того как ХАМАС отвернулся от режима Асада, Иран не прекращал полностью помощь этому движению (относительно недавно начальник генштаба ЦАХАЛа Гади Айзенкот назвал сумму: 70 млн долларов в год). Теперь же, судя по динамике встреч между сторонами в Тегеране и Бейруте, вполне стоит ожидать ее увеличения. Что касается второй по мощи силе в Газе, «Исламском джихаде» во главе с Рамаданом Шалахом, здесь, несмотря на то, что организация эта суннитская и фундаменталистская, иранским клиентом она не прекращала быть никогда.
Несмотря на относительную отдаленность Ирака от Израиля, происходящее там тоже имеет немалое значение для безопасности еврейского государства и для понимания иранской стратегии в целом. А она мало чем отличается от других мест: достижение максимального влияния, особенно на территориях, контролируемых шиитами, и постоянное расширение этих зон контроля, в том числе и у сирийской границы. Правда, не все так гладко для Тегерана. Есть в Ираке и шиитские силы, которые не хотят идти в политическом кильватере Ирана или имеют собственное мнение. В связи с этим примечателен визит в конце июля Муктады аль-Садра, одного из влиятельнейших шиитских лидеров Ирака, в Саудовскую Аравию. На официальном уровне особо резких нападок на аль-Садра вроде как не последовало, но поездка эта привлекла огромное внимание иранских СМИ и вызвала глубокую настороженность в Тегеране.
Но для того, чтобы влияние было максимально эффективным, его надо осуществлять всеми методами, а не только военными и финансовыми. Этим, например, продиктовано недавно озвученное иранским руководством желание построить в Ираке медицинский институт.
То, что Иерусалим крайне обеспокоен ситуацией с иранским проникновением в регион, нашло свое подтверждение и после выступления Йоси Коэна перед министрами. Уже вскоре глава «Моссада» во главе представительной делегации соответствующих структур отправился в Вашингтон для встречи с советником по национальной безопасности Гербертом МакМастером, его заместителем специальным посланником на Ближнем Востоке Джейсоном Гринблатом и другими чиновниками. При этом основными темами консультаций был отнюдь не мирный процесс, а положение в Ливане и Сирии. От себя добавлю, что, судя по ряду признаков, Иерусалим стремится как можно лучше донести до официального Вашингтона израильское видение ситуации в этих странах, связанной с Ираном, а главное, всю ее проблематичность. Судя по недавно заключенному между США и Россией соглашению о так называемой деэскалации на юге Сирии, и не только по нему, эту самую проблематичность, несмотря на жесткую антииранскую позицию администрации Трампа, американцы, концентрируясь на борьбе с ИГ, осознают не до конца. Или не хотят осознавать.
Тем временем в ответ на новые санкции США иранский парламент принял в первом чтении законопроект о дополнительном финансировании ракетной программы и подразделения «Кодс», относящегося к КСИР, в размере 260 млн долларов. «Кодс», напомню, является структурой, в задачи которой входит поддержка зарубежных шиитских организаций, а также классический международный терроризм.
Кстати, президент Рухани, считающийся реформатором и умеренным политиком, при формировании правительства сторонников реформ отнюдь не порадовал: в представленном на утверждение составе кабинета не оказалось ни одной женщины. Правда, позднее двух представительниц слабого пола он все же назначил на символические вице-президентские должности. Зато Рухани порадовал совсем другой лагерь: в своей речи перед парламентом он заявил, что если США продолжат вводить против Тегерана новые санкции, Иран… за «считанные часы может выйти из договора по своей ядерной программе» (речь идет о той самой ядерной сделке, которая была заключена с Ираном в 2015 году по инициативе Обамы). Как говорится, хотелось бы на такое посмотреть, но, думаю, это не более чем блеф или же просто работа на публику, адресованная местным консерваторам.