ДЕЛО БЫЛО НА ЕВБАЗЕ | Еврейский Обозреватель

ДЕЛО БЫЛО НА ЕВБАЗЕ

Михаил ФРЕНКЕЛЬ | Номер: Май 2017

Продолжение. Начало в № 4/292

Евбаз считался этаким «культурным центром города»

Евбаз считался этаким
«культурным центром города»

Бурлила, кипела жизнь на Евбазе. Здесь торговали не только материальным. На Евбазе вам могли «продать» любую новость, порой самую фантастическую, о чем как-то упоминал и Михаил Булгаков.
Мой отец родился на Евбазе еще при царе Николае, в 1910 году. Когда он был в хорошем настроении, то рассказывал мне разные истории из жизни Евбаза.
Например, отцу хорошо запомнился весенний день 1917 года, когда в скромной квартире моего деда неожиданно появились четверо богатых купцов, принесших с собой дорогое вино, вкусную еду, и сладости для детей, которых в семье было шестеро. В те первые месяцы после февральской революции энтузиазм масс царил и в Киеве. Приближались местные выборы и сообразительные купцы решили, что неплохо было бы продвинуть в депутаты от района какого-нибудь «пролетария», сделав его при этом своим человеком. Кандидатура моего деда – простого работяги, да еще и сына георгиевского кавалера – показалась им весьма подходящей. Однако, как рассказывал отец, дед уперся, и несмотря на все уговоры и обещания, в политику идти не согласился. А ведь мог бы и разбогатеть на этом, поскольку, кроме оклада депутата, зарабатывал бы еще немного и на пошиве обувки.
Шутки шутками, а политиков в нашей семье так и нет до сих пор. И глядя на современных депутатов, думаю, что это к лучшему. А то перед людьми было бы стыдно…

В кинофильмах о революции и гражданской войне часто встречается некий смышленый персонаж, по поведению которого окружающие узнают, какая на данный момент власть царит в городе – он ухитряется оперативно менять флаги на своем балконе или на торговой лавке. Отец вспоминал, что таких «персонажей» на Евбазе было несколько, и о том, кто именно накануне вечером захватил город, утром уже знал весь базар.
У папы был друг дядя Мотя, ровесник, тоже с Евбаза. Как-то они при мне о чем-то спорили, и отец неожиданно бросил фразу: «Ну, ты Матвей и упертый, совсем как те китайцы с пулеметом!»
Я совершенно не понял, что отец имел в виду, поэтому через несколько дней спросил его об этом. И тогда он рассказал мне, как во время очередного боя за обладание Киевом два китайца из дивизии красного командира Николая Щорса установили пулемет в том месте на Евбазе, где заканчивалась улица, ныне носящая имя Олеся Гончара, и целый день с утра до вечера упорно сдерживали атаки деникинской конницы.
Белые тогда все же ворвались в город. И здесь я не могу не рассказать о двух эпизодах, случившихся с промежутком в два года в одном и том же дворе на Евбазе.

Но прежде чем поведать о них, скажу, что на месте большого дома, ныне растянувшегося на целый квартал через дорогу за цирком, в свое время располагалось аж пять дворов. Значились они под номерами от восьмого до шестнадцатого по улице Дмитриевской, которую все коренные евбазовцы называли так даже в советские времена, когда она носила имя чекиста Менжинского.
Итак, тем не очень добрым утром во двор дома № 14 ворвалось с полдюжины деникинцев с явным желанием учинить погром. Как рассказывали мне бабушка и отец, все еврейские семьи, и нееврейские тоже, в страхе замерли в своих комнатушках у окон, ожидая беды… И тут во двор вышел генерал. Это был настоящий генерал – в белоснежном кителе, в штанах с лампасами и саблей на боку. При царе-батюшке генералу принадлежал весь дом, но сразу после революции его сильно уплотнили, оставив им с женой только две комнаты, а в остальные заселив бедноту, ютившуюся ранее в подвалах и полуподвалах. Но генерал оказался благородным человеком. Несмотря на то, что на самом деле он служил по интендантской части, голос у него был зычный, командный. И поэтому, когда он как лев рыкнул на растерявшихся от его появления деникинцев, чтобы они убирались со двора, солдаты стремительно ретировались с места событий.
Жизнь, к сожалению, дает нам немало примеров, когда сделанное доброе дело не влечет за собой благодарности. Но не так оказалось в данном случае. Когда два года спустя в этот двор пришли три сотрудника ЧК, чтобы арестовать генерала по ложному доносу негодяя, пожелавшего захватить его комнаты, вся еврейская беднота, которую он защитил перед погромщиками, буквально повисла у чекистов на руках, и не дала произвести арест.

Для старожилов это место всегда останется в памяти как особый интернациональный район

Для старожилов это место всегда останется в памяти
как особый интернациональный район

Бабушка рассказывала мне, что на следующий день она с несколькими соседями ходила в ЧК, где они дружно опровергали обвинения в адрес старого генерала в контрреволюционной деятельности. Его так и не арестовали. Он умер своей смертью в конце двадцатых годов…
На всю жизнь я запомнил этот случай, как подтверждение того, что благородство, порядочность и человеческая солидарность не такие уж бесполезные вещи, как считают многие в наше циничное время…
А вот еще одна любопытная история. После гражданской войны неподалеку от Евбаза случился криминальный эпизод, о котором вряд ли бы кто-то помнил, если бы он не попал на страницы литературного произведения, прилежно изучавшегося во всех школах огромной страны. Речь о культовом, как модно говорить сегодня, в те годы романе Николая Островского «Как закалялась сталь».
Как известно, роман этот автобиографический. Его автор был одним из ярых революционных фанатиков, свято верившим в то, что своей борьбой с «буржуями» он и ему подобные приближают светлое будущее всего человечества. О том, насколько заблуждались эти люди и что вышло из этой борьбы, большинство из них так и не узнало.
Ранения, полученные Островским на фронтах гражданской войны, сильно подорвали его здоровье – он почти ослеп и оказался прикован к постели. Однако волей Николай обладал огромной, и несмотря ни на что, приступил к созданию задуманного масштабного романа о революции – он надиктовывал строки будущей книги, а жена их записывала. К окончательной подготовке труда к печати привлекли опытных литераторов. В результате получилось овеянное революционной романтикой произведение, квинтэссенцией которого были всем нам хорошо известные слова о том, что «жизнь дается человеку один раз и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…»
Впрочем, был в романе и эпизод, когда его герой Павел Корчагин (так себя назвал в романе Островский) рисковал жизнью не на поле боя. После окончания гражданской войны Корчагин работал в Киевских железнодорожных мастерских, расположенных непосредственно рядом с вокзалом. Впоследствии их переименовали в Киевский вагоно-ремонтный завод, и я с одноклассниками уже в начале шестидесятых годов проходил там производственную практику. Евбаз был совсем рядом.
На работе Корчагин, естественно, был комсомольским вожаком. Как-то раз собрание комсомольской ячейки затянулось допоздна, и Павел пошел проводить домой одну из девушек-комсомолок, ведь обстановка вокруг была небезопасная, район кишел криминальными элементами. Шли не спеша, кругом темень, фонари не горят. Вдруг из-за угла вынырнули трое – один подскочил к Павлу, двое других набросились на девушку. Как потом выяснилось, эти бандиты после разбойных нападений на торговцев часто развлекались тем, что ночью подкарауливали загулявшие парочки, избивали парня и насиловали девушку. Но на этот раз бандитам не повезло. Корчагин сумел выхватить свой наган, изловчившись, выстрелил и наповал убил главаря. Двое других, оценив ситуацию, оставили девушку и бросились наутек.

Даже в тяжелые времена люди шли сюда, как на праздник

Даже в тяжелые времена люди шли сюда, как на праздник

Далее в романе сообщается, что убитым оказался хорошо известный в городе бандит Минька Череп. Но ни в одной книге вы не найдете объяснения, почему он носил именно такую кличку. И об этом мне рассказал отец. Евбазовские мальчишки хорошо знали упырей из действовавшей в окрестностях базара банды Володьки Гориллы. Самым страшным из них был Минька Череп, здоровенный громила с длинным дегенеративным лицом, что называется, по теории Ломброзо. У него была лошадиная челюсть и очень узкая полоска лба – отсюда и кликуха.
В те годы на берегах протекавшей неподалеку от Евбаза и тогда уже обмелевшей речки Лыбидь по утрам нередко находили бездыханные тела. Кто они – установить удавалось не всегда. Район Евбаза считался криминальным и в пятидесятые годы, конечно, не в такой степени, как это было в послереволюционный период, но все же и тогда на Евбазе среди нас росли те, кто впоследствии возглавил известные всей столице преступные группировки.
Однажды, когда мне было лет одиннадцать, ребята, с которыми мы обычно вместе играли в футбол, грабанули на Евбазе продовольственный ларек. Взяли так, по мелочи – конфеты, печенье, шоколад. Меня в тот вечер с ними не было, я смотрел в кинотеатре «Ударник» наш любимый фильм «Подвиг разведчика».
Вернувшись домой, я застал в нашей «роскошной» десятиметровой коммунальной комнате растревоженную маму. Она строго меня допросила, и убедившись, что я к событиям у ларька не причастен, сказала:
– Мишенька, сынок! Пожалуйста, никогда ничего не кради. Потому что если украл Иван, скажут – украл Иван. А если украл Абрам, скажут – украли евреи.
Эту еврейскую галутную мудрость мама промолвила с грустью в голосе. И я запомнил ее слова на всю жизнь.
Хотя в нашей тесной компании, как выяснилось спустя годы, оказался лишь один парень с криминальными наклонностями, увлечение блатной романтикой нас не минуло. До хрипоты орали мы под гитару песни, именуемые теперь почему-то красивым французским словом «шансон». Особенно мы любили ту, где поется «по тундре, по железной дороге, где мчится скорый Воркута-Ленинград». Мы пели и живо представляли себе храбрых зеков, прорвавшихся с боем на волю и сочинивших об этом классную песню.
Лишь много лет спустя я узнал, что песню эту сочинили вовсе не зеки. Есть в Киеве на улице Жилянской, в нескольких кварталах от Евбаза, средняя школа № 44, которая находится там давно. В этой школе в свое время учились многие неординарные люди – Герой Украины подпольщица Татьяна Маркус, прекрасный поэт Наум Коржавин, известные ученые и писатели. Учился в ней и академик медицины Исаак Михайлович Трахтенберг. Он-то и рассказал мне, что песню о «тундре и железной дороге» на самом деле сочинил ученик 44-ой школы Гриша Шурмак, вместе с которым юный Трахтенберг посещал одну литературную студию.
Как вспоминает Исаак Михайлович, в один не очень прекрасный день студию за вольнодумство разогнали. У студийцев были неприятности. А Шурмака даже исключили из комсомола. И нужно сказать, ему еще и сильно повезло, поскольку в НКВД так ничего и не узнали про песню о Сталине, сочиненную им еще совсем мальчишкой. В ней были такие слова:
Страны прекрасной, лучшей,
Заведующий страны.
За проволокой колючей
Республики сыны.
Ну а песню «Побег» семнадцатилетний Шурмак сочинил уже в 1942 году, работая на вольфрамовом руднике в Средней Азии. И она стала поистине народной.
Вот такие песни громко распевали мы по вечерам, невзирая на недовольство некоторых соседей.
И дело было на Евбазе…

Продолжение следует.