Я утратила часть любви к Франции | Еврейский Обозреватель

Я утратила часть любви к Франции

| Номер: Август 2014

FRANCE_3Этот рассказ о нападении на парижскую синагогу появился 14 июля на французском языке на сайте Collectif Haverim за подписью некоей Орели А. Автор называет себя прихожанкой синагоги на улице ла Рокет. В День взятия Бастилии эту синагогу осадила буйная толпа из 200-300 человек, выкрикивавшая расистские лозунги и призывы к насилию и размахивавшая флагами «Хезболлы» и ХАМАСа. Эти люди попытались ворваться в здание, что выглядело как попытка применить новый тип террора против французских евреев, в последние десятилетия регулярно сталкивающихся с публичными оскорблениями, нападениями и избиениями, а временами даже становящихся жертвами жестоких убийств.
К счастью для тех, кто был внутри, молодые члены общины дали нападавшим отпор, отогнали их, а затем с помощью полиции вывели прихожан из здания и обеспечили их безопасность. Хотя в социальных сетях были попытки представить случившееся как акт насилия против мирных демонстрантов, всего лишь выражавших надежду, что Палестина однажды станет свободной, ни сообщения свидетелей, ни полицейские отчеты не поддерживают эту версию. Подобные инсинуации также заставляют задаться вопросом о том, что эти антиизраильские демонстранты, скандировавшие антиизраильские и антисемитские лозунги, делали у синагоги.

Бесспорно, кое-кто считает такие вещи вполне естественными. Дескать, парижане из арабских стран – а также их единомышленники – так возмущены несправедливостью творящегося с их братьями в Газе, что просто не могут не демонстрировать макеты «Кассамов», не махать флагами террористических организаций, не орать кровожадные лозунги и не нападать на евреев везде, где их встречают. Крайне законное и уместное поведение в демократическом обществе! Журналистам и политикам, которые несут подобную чушь, стоило бы постыдиться своих слов – но на это можно не надеяться. Впрочем, вина лежит не только на них. Каждый, кто ходил в школу, прекрасно знает – если ты можешь защититься, вести себя как жертва нельзя. Это не спасает от новых проблем.
Именно поэтому приводимый ниже рассказ о происшествии, которое сперва ошибочно показалось многим типичным нападением толпы разъяренных расистов на беззащитных прихожан, заслуживает серьезного внимания. Толпа, расистские лозунги, попытка штурма – все это, действительно, было. Но затем случилось вот что:
Люди, швыряющиеся стульями, столами и бутылками – это молодые парижские евреи. Убегают от них напавшие на синагогу демонстранты. Хотя лозунг «Palestine, on t’encule!» (На … Палестину»), который часть обороняющихся скандирует в какой-то момент, выглядит не слишком вежливо, в данных обстоятельствах его появление понять можно. Часто можно также услышать, что некоторые из этих людей – члены «Бейтар» и «Лиги защиты евреев». Хотя исторически у обеих этих организаций сложилась неоднозначная репутация, трудно спорить с тем, что в данном случае они выполняли свои официальные задачи общинной самообороны.
Скверно, что в Европе снова необходимо защищать синагоги от нападений. Для прихожан, многие из которых – беженцы из мусульманских стран, где им не раз приходилось сталкиваться с направленным против евреев насилием, этот опыт, как показывает свидетельство Орели А., был особенно пугающим.
Шокирующее свидетельство прихожанки синагоги
на Рю де ла Рокет
Мне уже несколько дней все время хочется молиться. Я могу объяснить это только одним – странным чувством опасности, связанной с моим происхождением…
Весь мой народ, все мировое еврейское сообщество так себя чувствует – и вблизи от своей земли, и вдали от нее, и здесь, и в других странах. Всех нас одолевает страх перед новыми гонителями.
Я чувствую, что мои молитвы не проходят бесследно. Чем больше я молюсь, тем больше в мире света!
Перед выходом из дома у меня плохое предчувствие… Наверное, надо надеть другую обувь и взять другую сумку… Но я же хочу только помолиться… Не одеваться же мне в спортивный костюм, когда я иду в синагогу моей бабушки!
Площадь Бастилии блокирована, добраться можно только в объезд… Я пытаюсь проехать переулками, чтобы не опоздать, но это не помогает… Полиция все перекрыла…
На углу я вижу черные флаги с белыми арабскими надписями… Мне кажется, что я узнаю флаг ХАМАСа… У меня стынет в жилах кровь… Присматриваюсь: куфии, палестинские флаги, выкрики «смерть евреям»… Нет, я не ослышалась… На Площади Бастилии многотысячная демонстрация…
Отъезжаю и пытаюсь найти с помощью GPS другой путь.
Я сильно опаздываю. Паркуюсь на углу Рю де ла Рокет. Улица пуста – демонстрантов нет, но и полиции тоже… Никто не подумал, что проходы нужно блокировать???
В моей машине продолжает звучать Radio J… Ведущий призывает французских евреев собирать средства на летний лагерь для 300 детей из бедных семей с юга Израиля. Помнится, я тогда подумала: «Какие мы молодцы, что так любим друг друга».
Выходя из машины, слышу шум и крики. Бегу в этом направлении… В ушах отдается: «Am Israel Chai»… Я улыбаюсь.
Вдруг я обнаруживаю себя между полицейскими, удерживающими наших, и полицейскими, удерживающими трех яростных сторонников ХАМАСа.
Я оглядываюсь по сторонам и вспоминаю, как три дня назад каждый час пряталась в бомбоубежище, потому что люди, которых поддерживают эти демонстранты, хотели убить меня, других мирных жителей, а также защищавших нас солдат — просто потому, что мы евреи. Наших парней блокирует десяток полицейских, на той стороне их трое, на меня не обращают внимания… Я бросаюсь налево! Мне хочется вцепиться в горло носителю куфии, кричащему: «Смерть жидам!» Он хочет убивать евреев???!!! Я тоже хочу его смерти! Меня удивляет собственная ненависть… Полицейские оттесняют меня, заставляют отступить. Я не слишком сопротивляюсь. Вдруг я замечаю, что к демонстрантам присоединяется еще одна группа человек в 30, и слышу крики с другого конца Рю де ла Рокет! Сколько же их там???
Наконец, я понимаю серьезность происходящего… Нас окружили…
Повсюду слышны выкрики… Летят бутылки с зажигательной смесью… У одного из нападающих я вижу топор.
Ретируюсь в сторону полиции, «защищающей» наших мужчин, и проталкиваюсь через толпу к синагоге. Я замечаю моего дядю и захожу внутрь.
Вот и люди из Collectif Haverim.
Выйти наружу мы уже не можем… Начинается давка…. Люди толпятся у входа. Председатель совета общины Серж Бенем (Serge Benhaim) пытается собрать всех в главном зале.
Он хочет обратиться к собравшимся, но его никто не слушает. На всех лицах написана тревога.
Пожилым прихожанам тяжело, женщины плачут, местами поднимается шум. Мужчины звонят женам, чтобы предупредить, что они опоздают. Напряженность нарастает. Первые раненые… медики…
Я тоже уже не выдерживаю… Это тянется слишком долго…
Поднимаюсь на второй этаж подышать свежим воздухом. Высовываюсь в 50-сантиметровый промежуток между окном и каменной решеткой из Звезд Давида на фасаде синагоги. Как из тюрьмы смотрю на то, что творится на улице. Крики, крики! Они еще здесь… Теперь их сотни!
Начался штурм!!! Наши мужчины встали стеной и блокируют вход. Демонстранты пробиваются вперед!!!!!!! Так не бывает — это сон или кино! Дети, женщины, старики, прихожане синагоги… Если нападающие прорвутся, нам может грозить самое худшее … Б-же мой…
Я с благодарностью вспоминаю о Жаботинском, который призывал евреев учиться защищать себя самостоятельно.
Я здесь уже добрые полчаса. Наши защитники проявляют намного больше отваги, чем полиция – и это неудивительно, ведь вооруженных полицейских намного меньше, чем охраняющих синагогу евреев…
Столкновения становятся все более ожесточенными. И к полиции, и к сторонникам ХАМАСа подтягиваются подкрепления. Вторая атака. Наши «бойцы» держатся стойко и отважно, хотя баланс сил явно не в нашу пользу. Вижу раненых. В воздухе летают всевозможные метательные снаряды. Роль нашего «Железного купола» играют активиста «Бейтара» и ЛЗЕ [Лиги защиты евреев].
СОЕО [Служба охраны еврейской общины] блокирует выход. Мы по-прежнему заперты в здании…
Время идет медленно…
Дети больше не могут это выносить…
Я зажигаю свечу… Я молюсь за народ Израиля, за его солдат – и за синагогу на ла Рокет…
Молодежь из СОЕО, ЛЗЕ и «Бейтара» постепенно выводит людей маленькими группками.
В глазах окружающих я вижу страх.
Той ночью мне трудно было заснуть. Со времен нацистской оккупации евреи не знали во Франции таких испытаний.
Убийства Себастьена Селлама (Sеbastien Sellam) и Илана Халими (Ilan Halimi) положили начало новой охоте на евреев.
Я рассказываю отцу о нападении на синагогу и спрашиваю, видел ли он что-нибудь подобное.
Он отвечает: «Да… В Алжире, до отъезда». «Но мы же не в Алжире, мы в континентальной Франции», — добавляет он.
Я желаю ему спокойной ночи, вешаю трубку и плачу.
С утра я не могу встать. Я чувствую себя разбитой… Вчера я утратила часть былой любви к Франции… Если ситуация серьезно не изменится, я не знаю, смогу ли я воспитывать своих детей в привычных мне с детства условиях равновесия между иудаизмом и светской культурой… Я в полном смятении… Угнетает общее молчание – исключения слишком редки.
Вчера я очень испугалась… К счастью, дело ограничилось испугом…
inosmi.ru