Свежее издание

№ 10/298

Октябрь 2017
5778 ТИШРЕЙ

ГЕННАДИЙ ПОЛИЩУК: «НАШИ ДВЕРИ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ВСЕХ»

Что евреи, жившие в СССР, знали об Израиле? Старшее поколение еще помнит времена, когда советские газеты пестрели статьями о «происках мирового сионизма», а в сатирических журналах всегда находилось место для примитивных карикатур на «тель-авивских ястребов», сбрасывающих бомбы на мирные арабские поселения.
Ситуация стала понемногу улучшаться только в годы горбачевской «перестройки». А с развалом Советского Союза к евреям постсоветского пространства наконец-то стала поступать правдивая информация об Израиле. Они в те годы узнали многое о жизни еврейского государства. И весьма заметную роль в этом сыграл «Натив» – организация по налаживанию связей с евреями, живущими на территории СССР и стран так называемого «социалистического лагеря».
Основанный еще в сложные годы холодной войны, «Натив» уже с первых дней своей работы стремился донести своим соплеменникам правду об их исторической родине. С крахом советской системы эта деятельность усилилась и связи Израиля и евреев постсоветских государств стали крепнуть и расширяться.
О том, как сегодня работает «Натив», мы беседуем с его региональным представителем в Украине и Молдове, советником Посольства Государства Израиль в нашей стране Геннадием ПОЛИЩУКОМ. (далее…)

Великая революция или катастрофа?

Спор о событиях октября 1917 года длится целый век

«Ведь седьмое ноября – красный день календаря» – этот стишок мы знали с детства. В школе нам объяснили, что главный государственный праздник – годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. И его отмечают по новому стилю в ноябре, хотя рабочие во главе с Лениным победили буржуев 26 октября 1917 г. по старому стилю. Взрослыми нас вынуждали в осеннюю слякоть выходить по разнарядкам на демонстрацию и вопить «ура» перед трибунами, где отбывали вахту престарелые вожди. Намного приятнее было праздновать Новый год в домашнем уюте или солнечный Первомай на улице.

«В воздухе пахнет грозой»

Все начиналось не так, как в фильме, где паренек с Нарвской заставы распевал о нависших над городом тучах. Да, напряжение в Питере и по всей России к осени 1917-го достигло критической фазы. Четвертый год тянулась мировая война, солдаты жаждали мира, российская армия разваливалась. Помещики по-прежнему владели лучшей землей, которую из-за войны некому было обрабатывать, на страну надвигался голод. Промышленность пришла в упадок, участились забастовки, росла безработица. Временное правительство не выполняло своих обещаний народу, стремительно теряя репутацию и доверие во всех слоях общества. (далее…)

СЕМЕН РУБЧИНСКИЙ: «КУЛЬТУРА ПРЕДПОЧИТАЕТ ПРЯНИК, А НЕ КНУТ…»

«…Зачем мне считаться шпаной и бандитом?
Не лучше ль податься мне в антисемиты…»
Я сижу на кухне у своего друга известного киевского продюсера Семена Рубчинского. Пьем легкое вино. А из магнитофонных недр слышится знакомый хрипловатый голос Высоцкого, поющего известную песню «Антисемиты».
– А знаешь, Сэм, – говорю я, – у меня с этой песней связана забавная история.
Дело было, страшно сказать, полвека назад на киевском Центральном пляже. Мы с ребятами в тогдашние, еще дочернобыльские, благословенные времена пришли поплавать и позагорать. Искупавшись, мы сели перекинуться в картишки. И вдруг до наших ушей донеслись слова песенки, очень нам непонравившейся. Оглянувшись, увидели, что мелодия звучит из магнитофона, возле которого расположилась компания из нескольких парней. Что интересно, первым на слова «И бью я жидов, и спасаю Россию» отреагировал не я, а мой школьный друг-украинец. А хлопец он был серьезный. В том смысле, что в то время носил титул чемпиона Киева по боксу в тяжелом весе среди юниоров.
– Что это еще за б…во? – сказал он и поднялся с песка. За ним и все остальные – нас было пятеро.
Мы подошли к обладателю магнитофона, и хорошо, что сразу не полезли в драку… Ребята, кажется, их тоже было пятеро, по нашему грозному виду поняли, в чем дело, и миролюбиво предложили нам послушать песню с начала и до конца. Послушали. Два раза. И поняли, что это едкая пародия. Напряженная атмосфера улетучилась. Кто-то сгонял за пивом. И мы уже все вместе слушали другие песни неизвестного мне до тех пор автора. Так я впервые услышал имя – Владимир Высоцкий.
– Сам понимаешь, – продолжал я. – О том, что отец Владимира Семеновича был евреем, я узнал гораздо позже.
– А как у тебя сложилось в жизни с «еврейским вопросом»? – задал я вопрос Семену. (далее…)